Тихий шелест гравия под колесами старенького «Логана» был для Елены музыкой. Той самой, что предвещает не просто конец пути, а прибытие в место силы. Сюда, в маленькое дачное товарищество «Рассвет» под Воронежем, она вложила не только все свои сбережения, накопленные за годы работы заведующей читальным залом в университетской библиотеке, но и всю душу.
Последние полгода ее жизнь состояла из каталогов, читательских формуляров и бесконечных смет на вагонку, краску и новую кровлю. Муж Игорь, инженер на местном заводе резинотехнических изделий, в ее затею не верил. «Лен, ну куда тебе это? Старый сарай, только деньги впустую палить. Продали бы, купили что-нибудь путное». Но Елена была непреклонна. Этот домик, оставшийся ей от родителей, был не «старым сараем». Это была ее детская память, пахнущая яблоками и мамиными пирогами, это были вечера с отцом на веранде, когда он учил ее различать созвездия. Продать его было бы равносильно продаже собственного сердца.
И вот сегодня, в теплый субботний день в начале июня, она привезла сюда семью — Игоря и его маму, Галину Петровну, — чтобы показать результат своих трудов.
— Ну, встречайте! — Елена с трудом скрывала ликующую дрожь в голосе, открывая новую, пахнущую свежей морилкой калитку.
Участок преобразился. Вместо зарослей крапивы — аккуратный газон. Старые, покосившиеся грядки уступили место высоким коробам, где уже зеленели ряды укропа, петрушки и ее любимых сортов базилика. А сам дом… Он словно помолодел лет на тридцать. Свежая краска цвета слоновой кости, новые белоснежные рамы, застекленная веранда, где в плетеных креслах уже лежали подушки, сшитые ее руками.
— Ого! — Игорь присвистнул, с неподдельным удивлением оглядываясь. — А ты, мать, оказывается, строитель. Серьезно, Лен, не ожидал. Прям как с картинки.
Елена расцвела от его похвалы. Ей так редко доставались от мужа слова одобрения, что каждое было на вес золота. Галина Петровна же, женщина властная и монументальная, поджав губы, проследовала вперед, как ревизор. Ее острый взгляд скользил по фасаду, задерживался на деталях, и по лицу было непонятно — нравится ей или она ищет, к чему бы придраться.
— Ну, что скажете, Галина Петровна? — не выдержала Елена, открывая дверь в дом.
Внутри пахло сосновой смолой и чистотой. Старую мебель Елена отреставрировала сама, перетянув обивку и покрыв лаком. На широких подоконниках, о которых она так мечтала, уже выстроились горшочки с геранью.
— Хм, — свекровь провела пальцем по новой столешнице на кухне. Палец остался чистым. — Светленько. Непрактично, конечно. Любая капля видна будет. И полы эти… ламинат? Зимой холодно будет ногам. Надо было линолеум, под дерево. Дешевле и теплее.
Елена почувствовала, как радость внутри нее слегка сжалась, будто от укола.
— Мне так больше нравится, Галина Петровна. И я коврики постелю.
