Это было на первом курсе. После первой сессии собрались в общаге. А с Лерой, значит, Славян где-то через месяц познакомился. Была песня, была!
Откапал Би-2, «Сердце». Сдул пыль. «Плэй» — прыжок в прошлое.
Сидят. Пашка юный (все они мальчишки, но Пашка совсем пацан) и, кажется, ещё более улыбчивый, Славян тоненький, и Игорь с шевелюрой… Пьют бурду, орут радостно. Из магнитофона — Би-2 рубит. Никита, чуткий к музыке, презрительно морщится, хочет переключить. Славян не даёт.
— Славян, пообещай мне! — кричит в шумном угаре Максим. — Слышишь? Пообещай!
Славян налился серьёзностью — эта песня всегда хватала его за душу.
— Давай, братан, всё сделаю! — он хватает Максима за шею, прижимает к себе, кучерявой башкой покачивая в такт музыке.
— Запомни! Никогда! Ни при каких условиях! Не знакомься с Лерой! Понял?! — вырубал слова в грохоте Максим.
— Лера! Понял, братан. Сделаем… — один кивок в череде других был чуть сильнее. — Ты разбиваешь моё сердце…
Макс ещё хотел затвердить, застолбить, но Никита не выдержал, вырубил песню.
Ффух! Успел. Только что успел? Мало ли чего там наплести можно было на студенческой пьянке. Это потом Славян прослыл человеком слова, надеждой и опорой…, а тогда?
— Паш, а как у Славяна с Леркой? — звонок другу и безо всяких предисловий.
— С кем? — Пашка, к чудноте друга был привыкший, но всё равно поперхнулся. Удивился, выходит. — С какой ещё Леркой?
— Всё, забудь. Пока, — отбой.
Ну, Славян, ну человек! Пообещал — сделал! Макс улыбался, скинул с души каменюку. Как показалось.
Стоп! Как «какая ещё Лерка»?! А я? А мы… Ааа! — Макс взвыл, отвалился на диван в отчаянии. Вцепился в вихры.
Максим бешено шнырял по прошлому, пытаясь нащупать правильный путь, качнуть настоящее в нужную сторону. И портил настоящее всё сильнее.
Тогда он целый месяц он пытался втиснуться в новые реалии. И чуть ли не каждый день вылезали сюрпризы. То какие-то непонятные друзья объявлялись, будто только вчера расстались; то на работе новые обязанности оказывались самыми обычными; то на футболе на него смотрели удивлённо, когда он отдавал пас вместо удара по воротам… И так далее, и всё, в общем, по мелочи. Всё это царапало, шершавило, бередя и без того саднящие раны.
Он пытался найти Леру, но оказалась, что её и в стране-то нет… Да и что он бы ей сказал, будь она тут, если она знать его не знает?
Все эти переживания подтачивали силы Максима, он высох и пожелтел. Пашка осторожно заметил: «Хреново выглядишь». На работе косились. Хуже всего было то, что не к кому было податься. Самые близкие люди, они… не то, чтобы перестали быть близкими, но веяло от них неродным. Максим даже испугался сначала. Непривычные фразы и оговорки, чужие жесты и непонятные намёки… И, самое главное, что в них, в самых родных этих людях, он чувствовал непонятную и постоянную нервозность.
