Почувствовав свою безнаказанность и власть, муж сестры продолжил устанавливать свои порядки. Однажды он просто перестал разговаривать со мной. Примерно через неделю сестра объяснила мне причину: «Ты не так положила расчёску на полочке в коридоре.»
Ещё через недельку другую, он заявил, что он работает, мать работает, а я нет (вообще-то я ещё училась в школе) — по этому он не намерен делить со мной хлеб и сидеть за одним столом. У матери был выбор: кушать со мной или с ними. Она выбрала их. Каждый вечер они по-семейному садились ужинать, а я шла на улицу.
Однажды мы столкнулись с ним в зале, он пристально посмотрел на меня и расплылся в улыбке: «Что это тут такое?» Он потянулся пальцами к моей маленькой, только начинавшей напухать груди и издевательски пытался ущипнуть. Я побежала к матери на кухню и всё рассказала, терпеть и молчать уже не было сил. Она собрала всех в зале и встала между мной и мужем сестры. Повернувшись к нему она сказала: «Ишь ты! За сиськи он её хватает!» и повернулась ко мне: «Ради счастья сестры ты должна потерпеть» — сказала она ледяным голосом, тоном не терпящим возражений. Я, как побитая собака, поплелась к себе в комнату. Это было страшно, но я, как всегда, проглотила и этот плевок в лицо… А может в душу.
Вскоре и самой матери надоело это совместное проживание с молодыми, тем более у неё налаживалась личная жизнь после долгих лет женского одиночества. Она хорошо зарабатывала и сняла квартиру, куда и перевезла своего мужчину от его матери. Я осталась один на один со своим тираном.
Как-то вечером мы столкнулись с ним в коридоре. Он начал меня задирать, сначала тихо, с ухмылкой, быстро распаляясь, перешёл на крик: «Ты неправильно живёшь, у тебя плохие друзья, ты не думаешь о том, что надо самой содержать себя, надо работать, ты плохо кончишь!»
В ответ я кричала, что он жестокий, что Бог не даёт ему детей потому, что он будет их бить также, как бьёт своего кота.
С диким воплем: «Ты, сука, сдохнешь, а я буду жить в твоей квартире!», мне на темя с размаху обрушилась тяжёлая мужская рука, кулак проутюжил лоб, лицо и с силой затормозил на ключице. Удар был такой силы, что я не устояла на ногах, упала на копчик и по инерции завалилась на спину, ударившись затылком об пол. Сестра подбежала и, помогая мне встать, жалостно пролепетала: «Только маме не говори.»
Я забежала в ванную, раскрутила его бритву, несколько раз полоснула лезвием по запястью и выбежала из квартиры.
