Начальник отдела кадров в запале даже внимательно рассмотрел оборотную сторону характеристики, словно на ней водяными знаками могло быть написано нечто очень значимое для него…
— Парень набычился, почти силой вырвал бумажонку из пальцев дотошного кадровика и, поднимаясь, проворчал: А что кричать-то? Все равно ничего больше у меня нет… А у вас на проходной написано
Старик вздохнул, шевельнул лохматыми бровями и, потянувшись к телефону, спросил на всякий случай, внимательно рассматривая натруженные руки молодого человека с широкими и плоскими ногтями…
— А лет-то тебе сколько, парень?
— Я думаю лет шестнадцать…— гордо проговорил, возвращаясь на свое место, Анатолий и победно взглянул на в конец растерявшегося кадровика…
…— Это дизелемоторный? — Прокричал старик в трубку, по-видимому, стараясь перекричать шум производства, царивший в этом самом неведомом дизелемоторном…
— Позови — ка ты мне Таравана… Да-да….Это Максим Павлович?..Вы помнится на партсобрании жаловались, что у вас слесарей не хватает….Да есть парнишка… настырный похоже… Какой разряд, к чертям собачьим? Говорю же что даже отчество мне его не известно… Поставим второй, а там посмотрим… Хорошо, под твою ответственность….
На следующий день Анатолий Моховой, вышел на работу в качестве слесаря второго разряда и получил койка— место в заводском общежитии барачного типа, из которого впрочем довольно быстро перерос сначала в комнату в коммунальной квартире, а потом и в отдельную на пятом этаже нового кирпичного дома… Нехорошо, если один из лучших механиков громадного завода (а слесарить Анатолий перестал уже сразу после испытательного срока), ютится без своего жилья…
Центральная городская библиотека поразила Анатолия своими колоннами и замысловатой лепниной (под книги был отдан западный флигель бывшей городской усадьбы бывшего Генерал-Губернатора), мраморными лестницами с кроваво-красной ковровой дорожкой, пропущенной под медными, некогда позолоченными прутьями, и бесконечным количеством книжных стеллажей, выставленных в просторных залах с несколько армейской, бездушной аккуратностью.
Первое время, Моховой просто бродил среди стеллажей, вдыхая в себя сладковатый, схожий с шоколадом запах старых, прошедших многие руки книг, читая вслух имена незнакомых авторов и названия их произведений, трогал дрожащими пальцами потертые обложки…
А потом пришла пора чтения…
Все новые и новые авторы, рекомендованные Анатолию невыразительной, серенькой, худо бедренной библиотекаршей, молоденькой впрочем, девицей, уносили его в далекие неведомые дали под тихий шорох страниц и чуть слышное хлопанье алых парусов…
Очнулся Моховой, пожалуй, только тогда, когда заметил, что в его отдельной квартире отчего-то поселилась серенькая, невзрачная библиотекарша, и что ее, оказывается, зовут Клавдией, и что как это не странно месяцев через шесть, Анатолий Моховой станет папочкой…
