— Чего, чего? Нет, не слыхал, — снисходительно улыбнулся мужчину и переспросил, явно не понимая, о чём идёт речь, — Я Василий Кузьмич. А это, — он показал рукой на ребят, что уставились на незнакомца, — Мои дети. Ты, мил человек, проходи в дом.
Потом придирчиво глянул на Костю и добавил:
— Нет. Ступай-ка, парень, в баньку, сполоснись с дороги. Вода ещё тёплая, вчера топили. Я скажу, тебе принесут сухую одёжу. Негоже в сыром ходить. Захвораешь ненароком.
Он повернулся к самому старшему и сказал:
— Егор, проводи гостя к бане, — подумал с минуту и добавил, — Да принеси ему переодеться.
Костя смущённо переминается с ноги на ногу и опускает ведро на землю.
— Чего это у тебя, улов? — заглянул Василий в ведро и похвалил, — А ты молодец. Хороший рыбак…
— Вот, угощайтесь, — предложил поспешно Костя, — Возьмите себе на уху. Мне столько не нужно. Берите.
Хозяин улыбнулся и кивнул сыну, тот подхватил ведро и понёс в дом. Костя послушно пошёл за Егором в баню.
Мытый, одетый в свободные льняные рубаху и штаны, он идёт в дом. На крыльце, виляя хвостом, приветливо залаял мохнатый щенок. Войдя в чистый просторный зал, Костя только теперь заметил, что хозяин и дети одеты на старинный манер, как в кино.
Он с нескрываемым любопытством разглядывает наряды хозяйки и дочерей-подростков. Это — очень красивые платья длиною в пол. На каждой надет белый вышитый передник, на головах такие же ажурные чепчики. У хозяйки и старших двух дочерей волосы уложены на затылке в виде диковинной причёски. Остальные младшие девочки заплетены косичками.
«Вот тебе и староверы! — восхитился парень, — „Даже у нас в городе такие в парикмахерских не делают, а тут на дому. Да и вообще“, — он грустно вздохнул, — „Что женщины, что девушки в городах ходят с распущенными волосами, как ведьмы или утопленницы. Лень причёску сделать. А тут прямо глаз радуется. Когда они всё успевают?“
Женщины хлопочут, накрывая стол. Из дальней комнаты слышен детский плач. «Интересно сколько же здесь семей живёт?» — подумал Костя и удивился, — «Неужели это все дети Василия Кузьмича? Не может быть! Староверы. Иконы в углу. Точно! Общиной живут».
Из комнаты вышла красивая русоволосая девушка с ребёнком на руках.
— Мам, её пора кормить, — говорит она, но замечая гостя, замерла. Тихо здоровается с ним и продолжает, — Давай я на стол соберу, а ты Анну возьми.
Спустя час, гостя пригласили к столу. Дети с любопытством обступили его и разглядывают, как заморскую диковинку. «В глуши живут, бедолаги!» — гордо думает он, — «Не то, что я городской. Давно чужого не видели».
Усаживаясь за стол, Костя снова удивился, насколько изыскана сервировка. Ложки, вилки и ножи серебряные, а фарфор несомненно старинный.
Перед едой хозяин читает молитву и все, опустив голову, шёпотом вторят ему. Костя, прикрыв глаза, внимательно следит за домочадцами. За огромным столом собралось пятнадцать человек. «Вот это семейка!» — искренне восхитился он, — «Если учесть, что на столе столько изысков, выходит, могут себя прокормить».
