Меня зовут Лидия, мне шестьдесят два года, и я живу на третьем этаже обычной хрущёвки на улице Лескова. Мой город — не просто фон, он будто подслушивает и иногда вмешивается. Здесь даже воздух кажется плотнее по утрам, когда дворники шуршат метлами по асфальту, а голуби устраивают собрания на карнизе моего окна.
Во дворе всегда стояла старая скамейка. Не красавица: облупленная краска, вытертая древесина, одна планка с характерным сколом посередине — я часто щупала его пальцем, когда сидела и читала газету. Я знала этот скол лучше многих людей во дворе — он был острым, но не опасным, просто напоминал: вещи стареют вместе с людьми.
У меня было простое утреннее удовольствие: выйти с чашкой чая, присесть, посмотреть на двор. Кошка Маруся выбиралась со мной и бродила вокруг. Иногда соседки присаживались, обсуждали погоду и цены на капусту. Молодёжь редко задерживалась: у них свои маршруты и темпы.
Однажды весной я вышла — и скамейки не стало. Вчера ещё была, а сегодня только след в траве и две торчащие из земли ржавые ножки. Я долго стояла, не веря: как будто вырвали кусок моего утра. Никто из соседей не знал подробностей; ходили слухи про ремонт или что кто-то пожаловался в управу.
Вечером напротив меня с балкона окликнула Галина Михайловна:
— Лида! Ты не видела, куда скамейку дели?
— Вот ведь… — вздохнула она. — Собирались с Тамарой завтра кроссворды разгадывать, теперь опять по квартирам разойдёмся.
В тот вечер двор казался чужим, даже кошка Маруся ходила кругами у пустого места. Я решила — нужно разобраться. Утром пошла в ЖЭК и встретила Артёма Сергеевича, молодого мастера.
— Скамейку? — удивился он. — Да разве она ещё жива была? Старьё же совсем! Но если надо вернуть — могу уточнить у рабочих.
— Верните, пожалуйста. Она для нас как точка встречи…
Он записал мой номер и пообещал узнать.
Прошла неделя; все продолжали жаловаться друг другу на пропажу, но ничего не менялось. Однажды вечером я заметила группу мужчин у пустого места: привезли новую металлическую конструкцию, ярко-зелёную и скользкую на вид. Вбили её в землю под фонарём.
Я попробовала присесть — металл холодный даже в мае, спинка низкая; неудобно держать чашку чая или сумку. Галина Михайловна морщилась:
— Как на остановке где-нибудь у трассы…
— Простите уж за откровенность, но тут даже разговоры не клеятся.
Мы подолгу стояли рядом, но почти не садились. Молодёжь же стала собираться здесь вечерами: кто-то курил и громко слушал музыку с телефонов. Пожилые начали убирать свои разговоры обратно по квартирам.
Я снова отправилась в ЖЭК — теперь уже настойчиво. Артём Сергеевич смутился:
— Старую вывезли на склад для утилизации. Но я попробую узнать…
Через пару дней он позвонил:
— Нашёл вашу скамейку! Стоит за гаражами на складе. Обещаю вернуть завтра.
Я была так счастлива, что даже не удержалась от радостного смеха прямо при нём по телефону.
