— Кстати, — продолжила Валентина Петровна, — я уже договорилась с риелтором. Он приедет завтра оценить квартиру. И с дизайнером созвонилась насчёт ремонта. Машенька, кстати, чудесно разбирается в дизайне, она нам поможет.
Машенька. Конечно же, Машенька. Я встала из-за стола.
— Я не буду продавать квартиру, — сказала я спокойно.
Лицо свекрови мгновенно изменилось. Маска доброжелательности слетела, обнажив истинную сущность.
— Что значит не будешь? Ты живёшь в моём доме, ешь мой хлеб, и смеешь мне перечить? Да ты должна на коленях благодарить, что я вообще позволила тебе переступить порог моего дома! Пустоцвет несчастный!
Пустоцвет. Это слово она швырнула мне в лицо, зная, как больно оно бьёт. Но вместо боли я почувствовала странное спокойствие. Ледяное, абсолютное спокойствие.
— Антон, — обратилась я к мужу. — Ты что-нибудь скажешь?
Он поднял глаза. В них был страх. Не за меня — за себя.
— Лен, ну не ссорьтесь. Мама немного погорячилась. Давай обсудим всё спокойно.
— Немного погорячилась? — я рассмеялась. Сухо, без веселья. — Твоя мать только что назвала меня пустоцветом. Она требует, чтобы я продала квартиру, доставшуюся мне от единственной родственницы. И ты считаешь, что она просто погорячилась?
— Если ты не продашь квартиру, можешь убираться из моего дома! — взвизгнула свекровь. — Прямо сейчас! И Антон с тобой не пойдёт, правда, сынок?
Антон молчал. В его молчании был ответ на все мои вопросы. Я кивнула.
— Хорошо. Я уйду. Но сначала кое-что сделаю.
Этой ночью я не спала. Сидела на кухне, пила чай и думала. К утру план был готов. Я дождалась, пока Антон уйдёт на работу, а свекровь — к подруге хвастаться, как она поставила невестку на место. Потом позвонила слесарю.
И вот теперь Антон стоял передо мной, красный от гнева, и кричал:
— Ты не имеешь права менять замки! Это дом моей матери!
— Неправда, — спокойно ответила я, доставая из сумки документы. — Это мой дом. Вернее, теперь мой.
Я протянула ему бумаги. Договор купли-продажи, датированный тремя днями ранее. Я купила эту квартиру. У его матери.
— Это… это подделка! — выдохнул он.
— Нет. Всё законно. Твоя мать продала мне квартиру за пятьдесят миллионов рублей. Правда, она об этом не знает.
— Как это не знает? Ты что, с ума сошла?
Я улыбнулась. Впервые за долгое время искренне улыбнулась.
— Помнишь, неделю назад твоя мама подписывала документы на оформление дарственной вам с Машенькой? Те самые, которые ты принёс? Она была так взволнована, что даже не читала. Просто подписывала везде, где ты показывал.
Лицо Антона начало бледнеть.
— Только это были не документы на дарственную. Это был договор купли-продажи. Мне. За полную стоимость квартиры, которую я перевела на счёт, открытый на имя твоей матери. Деньги она получит, как только покинет — то есть мою — квартиру.
— Но…, но как? Я же сам приносил документы от нотариуса!
