Антон всё это время был словно слепой. Или не хотел видеть. «Мама просто переживает, она же врач по образованию», — оправдывал он её поведение. Да, она действительно когда-то работала медсестрой, но это не давало ей права превращать мою жизнь в ад.
На седьмом месяце беременности случилось несчастье — я потеряла ребёнка. Врачи сказали, что такое бывает, никто не виноват. Но свекровь думала иначе. В день, когда я вернулась из больницы, она встретила меня словами: «Я знала, что ты не сможешь выносить здорового ребёнка. Ты слабая, никчёмная. Мой сын заслуживает лучшего».
Я рыдала, а она продолжала: «Знаешь, кого Антон должен был взять в жёны? Машеньку, дочку моей подруги. Врач, красавица, из хорошей семьи. А не сироту без роду и племени».
Антон молчал. Он просто стоял в дверях и молчал, пока его мать уничтожала меня словами. Потом пробормотал что-то про работу и ушёл. В тот день что-то во мне сломалось. Или наоборот — закалилось.
Следующие месяцы я жила как робот. Готовила, убирала, стирала, терпела. Свекровь, видя мою покорность, совсем распоясалась. Она приглашала в дом ту самую Машеньку, усаживала её рядом с Антоном, восхищалась её достижениями. «Вот Машенька защитила диссертацию, а некоторые даже институт не закончили», — это был камень в мой огород, хотя у меня было высшее экономическое образование.
Антон начал задерживаться на работе. Или не на работе — я не знала и знать не хотела. Наш брак превратился в фикцию. Мы жили как соседи — он в своём мире, я в своём. Свекровь торжествовала. Но месяц назад всё изменилось. Мне позвонил нотариус и сообщил, что моя дальняя родственница, о которой я даже не знала, оставила мне наследство — квартиру в центре Санкт-Петербурга и приличную сумму денег. Я была в шоке. Оказывается, это была сестра моей бабушки, которая всю жизнь прожила в Питере, детей у неё не было, и она решила оставить всё единственной родственнице — мне.
Я никому не сказала. Тихо оформила документы, съездила в Питер, посмотрела квартиру. Она была прекрасна — просторная трёхкомнатная квартира с видом на Неву. Я могла начать новую жизнь.
Но вчера свекровь всё узнала. Не знаю как — может, подслушала мой разговор с нотариусом, может, прочитала мои документы. За ужином она с победной улыбкой заявила:
— Лена, я всё знаю про твоё наследство. И знаешь что? Это прекрасно! Мы продадим ту квартиру, а деньги вложим в ремонт нашей. Антону давно пора иметь свой кабинет, да и детская пригодится — вдруг вы ещё попробуете завести ребёнка. Конечно, если ты на этот раз справишься.
Я молча смотрела на неё. Потом перевела взгляд на Антона. Он увлечённо ковырялся в тарелке, делая вид, что ничего не слышит.
— Это моё наследство, — тихо сказала я.
— Ну конечно, дорогая, — свекровь улыбнулась ещё шире. — Но ты же член нашей семьи. А в семье всё общее. Правда, Антон?
— Мам права, — пробормотал муж, не поднимая глаз. — Нам действительно нужен ремонт.
