— От какого нотариуса, Антон? От твоего друга Серёжи, который год назад лишился лицензии за подделку документов? Я навела справки. И знаешь что ещё я узнала? Что вы с мамочкой планировали развестись со мной сразу после того, как я продам питерскую квартиру. А деньги поделить. Серёжа мне всё рассказал. За отдельную плату, конечно.
Антон попятился. В этот момент во дворе раздался истошный визг. Валентина Петровна вернулась и обнаружила, что её ключ не подходит к замку.
— Антон! Антон! Что происходит? Почему я не могу попасть в свой дом?
— Валентина Петровна, добрый день! Вы не можете попасть в мой дом. Ваши вещи я аккуратно сложила, они ждут вас у консьержа. И не забудьте проверить свой банковский счёт — пятьдесят миллионов уже там. Это полная стоимость квартиры по рыночной оценке.
Её лицо было поэмой. Шок, ярость, непонимание — всё смешалось в один невероятный коктейль эмоций.
— Ты… ты не могла! Это незаконно! Я вызову полицию!
— Вызывайте. У меня все документы в порядке. Нотариально заверенный договор, ваша подпись, свидетели. Даже видеозапись есть, как вы подписываете. Правда, Антон говорил вам, что это дарственная, но это детали. Вы же взрослая женщина, должны читать, что подписываете.
— Антон! — взвыла она. — Сделай что-нибудь!
Антон стоял как громом поражённый. Потом посмотрел на меня.
— Лена, это… это слишком. Она же моя мать. Куда ей идти?
— К Машеньке, например. Они же такие подруги с её мамой. Или снимите квартиру на те деньги, что я заплатила. Их хватит на много лет безбедной жизни.
— Но почему? Почему ты так поступаешь?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что три года я терпела унижения. Три года твоя мать издевалась надо мной, а ты молчал. Она назвала меня пустоцветом после выкидыша, а ты промолчал. Она хотела забрать моё наследство, а ты поддержал её. Вы с ней планировали развод за моей спиной. Думаете, я дура? Я всё знала. И ждала подходящего момента.
— Но ты же любила меня, — прошептал он.
— Любила. Ключевое слово — любила. Любовь умерла в тот день, когда ты не защитил меня после потери ребёнка. Теперь убирайтесь оба. У вас есть час, чтобы забрать вещи.
Следующий час был наполнен криками, угрозами, мольбами. Свекровь грозилась засудить, Антон пытался то угрожать, то умолять. Но я была непреклонна. Когда они наконец ушли, нагруженные сумками и коробками, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Тишина. Благословенная тишина моего дома. Я прошла по комнатам, открывая окна, впуская свежий воздух. В спальне, которая три года была моей тюрьмой, я остановилась у зеркала. Женщина, смотревшая на меня оттуда, была худой, бледной, с тёмными кругами под глазами. Но в этих глазах горел огонь. Огонь свободы.
