— Ешьте, пока горячее. Я специально твои любимые сырники сделала, Андрюша. С изюмом, как ты любишь.
Лариса Павловна села на наш единственный стул, с удовлетворением наблюдая, как сын ест.
— Вот видишь, как хорошо, когда мама рядом. А если бы жили вместе, я бы каждое утро такие завтраки готовила.
Я молча пила кофе. На вкус он был отвратительным — свекровь всегда добавляла в него цикорий, считая, что так полезнее.
— Кстати, — продолжила Лариса Павловна, — я вчера с отцом поговорила. Он тоже считает, что вам лучше к нам переехать. Даже комнату готов освободить — свой кабинет.
— Мам, мы же сказали…
— Ничего вы не сказали! — отрезала она. — Ты вчера обещал подумать. Вот и думай. А я пока с невесткой поговорю.
Она повернулась ко мне.
— Наташа, давай начистоту. Что тебе мешает переехать к нам? Гордость?
— Желание жить своей жизнью.
— Своей? А разве с нами ты не сможешь жить своей жизнью? Мы же не звери какие-то. Нормальная семья.
— В нормальной семье взрослые дети живут отдельно от родителей.
— Это западные штучки! — фыркнула свекровь. — У нас испокон веков семьи жили вместе. Помогали друг другу, поддерживали.
— И контролировали каждый шаг.
Лариса Павловна поджала губы.
— Если ты про вчерашнее, то я просто высказала своё мнение. Имею право.
— Вы имеете право на мнение. Но не имеете права принимать решения за нас.
— Ах, вот как! — она вскочила со стула. — Андрюша, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Андрей выглядел загнанным зверем.
— Мам, Наташ, давайте не будем ссориться…
— Мы и не ссоримся, — спокойно сказала я. — Мы выясняем позиции.
— Моя позиция простая, — заявила Лариса Павловна. — Либо вы переезжаете к нам, либо я считаю, что мой сын сделал неправильный выбор. И тогда пусть живёт с последствиями этого выбора.
— Мама, это ультиматум, — слабо возразил Андрей.
— Это забота о твоём будущем! Которое ты готов разрушить ради… ради этой квартирки и её хозяйки!
Она ткнула пальцем в мою сторону.
— Вы угрожаете лишить сына наследства, если он не подчинится. Это не забота, это шантаж, — сказала я.
Лариса Павловна побагровела.
— Как ты смеешь! Я всю жизнь положила на этого мальчика! Ночей не спала, когда он болел! От всего отказывалась ради него! А теперь какая-то… пришлая учит меня, как любить собственного сына!
— Я никого не учу. Просто называю вещи своими именами.
— Ах, вот как! Ну знаешь что, дорогая? Я даю вам три дня. Три дня! Если не переедете — можете забыть о наследстве. И о нас тоже забудьте. Не нужен мне сын, который выбрал жену, а не родителей!
Она схватила сумку и направилась к двери.
— Мам, подожди! — Андрей бросился за ней.
— Не смей меня останавливать! Ты предатель! Такой же, как твой отец!
Дверь хлопнула. Андрей остался стоять в прихожей, растерянный и подавленный.
— Вот видишь, что ты наделала, — бросил он мне.
— Я? Я просто отказалась продавать нашу квартиру!
— Можно было помягче!
— Андрей, твоя мать три года пытается руководить нашей жизнью. Мягкость не работает.
Он вернулся в комнату, сел на матрас.
