Прошёл месяц. Мы обустроили квартиру — купили мебель, сделали косметический ремонт. Лариса Павловна больше не звонила. Андрей иногда грустил, глядя на фотографию родителей, но не жалел о своём решении.
А потом случилось неожиданное. Позвонил свёкр.
— Наташа? Это Павел Сергеевич. Можно Андрея?
Я передала трубку мужу. Они говорили недолго.
— Папа хочет встретиться, — сказал Андрей, отключившись. — Без мамы. Говорит, есть важный разговор.
Они встретились в кафе. Павел Сергеевич, всегда молчаливый и находящийся в тени жены, вдруг заговорил:
— Сынок, я горжусь тобой. Наконец-то ты поступил как мужчина.
— Твоя мама… Я люблю её, но она иногда перегибает палку. Всегда перегибала. С тобой, со мной. Я не смог ей противостоять, а ты смог. Молодец.
Он протянул Андрею конверт.
— Это вам на обустройство. Немного, но что смог отложить втайне от мамы.
— Надо. И ещё. Я поговорю с ней. Не обещаю, что сразу, но… Она придёт в себя. Она любит тебя, просто не умеет отпускать.
Когда Андрей рассказал мне об этом разговоре, я не могла поверить.
— Твой отец заступился за нас?
— Похоже на то. Первый раз в жизни пошёл против мамы.
Прошло ещё два месяца. Мы жили своей жизнью, работали, обустраивали квартиру. И вот однажды раздался звонок в дверь. За порогом стояла Лариса Павловна. Одна, без своей обычной уверенности. Выглядела она постаревшей и уставшей.
Мы молча посторонились. Свекровь прошла в комнату, огляделась.
— Хорошо у вас. Уютно.
— Спасибо, — ответила я.
— Я… Я пришла извиниться. Павел сказал, что я была неправа. И он прав. Я просто… Мне трудно отпустить сына. Он всё, что у меня есть.
— У вас есть муж, — напомнил Андрей.
— Да. Но с тобой по-другому. Ты — моя кровь, моя жизнь. Я так боялась тебя потерять, что чуть не потеряла по-настоящему.
— Простите меня. Обоих. Я попробую… Попробую научиться быть просто мамой и свекровью. Не командиром.
— Мам, мы тебя любим. Просто дай нам жить своей жизнью.
— Постараюсь. Честно, постараюсь.
Она повернулась ко мне.
— Наташа, я знаю, я много говорила гадостей. Не от злости — от страха. Страха, что сын выберет жену и забудет мать. Глупый страх.
— Лариса Павловна, никто никого не забудет. Просто у каждого своя роль в жизни Андрея.
— Я понимаю. Теперь понимаю.
С того дня многое изменилось. Лариса Павловна по-прежнему иногда пыталась советовать и контролировать, но научилась останавливаться. Мы встречались раз в неделю, ужинали вместе. Она больше не предлагала нам переехать.
А через год случилось чудо — я забеременела. Когда сообщила об этом свекрови, она расплакалась от счастья.
— Внук! Или внучка! Боже, как я счастлива!
— Только, мама, — предупредил Андрей, — никаких советов, как воспитывать.
— Я молчу, молчу! Буду просто бабушкой. Балующей, любящей бабушкой.
И знаете что? Она сдержала слово. Не полностью, конечно — иногда срывалась. Но мы научились выстраивать границы, а она — их уважать.
