— Давай ключом, — я кивнула на Колин брелок, где был запасной ключ от квартиры его матери.
Коля с тревогой открыл дверь.
— Мам? — позвал он, входя в прихожую. — Ты дома?
Никакого ответа, только тихо работал телевизор в гостиной. Мы прошли внутрь.
Квартира выглядела обычно — чисто, аккуратно, все на своих местах. На кухонном столе стояла чашка с недопитым чаем. В гостиной на диване лежала раскрытая книга. Всё говорило о том, что хозяйка недавно была дома.
— Может, вышла в магазин? — предположила я.
— В одиннадцать вечера? — Коля покачал головой. — И свет везде включен…
Он прошел в спальню матери и вдруг замер на пороге.
— Жень, — позвал он меня странным голосом. — Иди сюда.
Я подошла и замерла рядом с ним. Кровать была аккуратно застелена, а на покрывале лежало несколько листов бумаги и… какие-то медицинские документы?
Коля быстро подошел и схватил бумаги. Я видела, как меняется его лицо по мере чтения — сначала недоумение, потом шок, потом… ужас?
— Что там? — я не выдержала.
Он молча протянул мне документы. Это были результаты обследования из онкоцентра. Диагноз был выделен жирным: » Серьезное заболевание в тяжелой стадии».
Рядом лежало письмо, написанное знакомым неровным почерком свекрови:
«Дорогие Коля и Женя!
Когда вы будете читать это письмо, я уже буду далеко. Простите за этот глупый спектакль с деньгами, но я не могла придумать другого способа уйти так, чтобы вы не бросились меня искать сразу же.
Три месяца назад мне поставили диагноз — тяжелая болезнь, которую нельзя вылечить операцией. Мне давали около года, но процесс идет быстрее. Я уже начала забывать вещи, путать имена, иногда мне кажется, что со мной разговаривают те, кого уже нет.
Я не хочу, чтобы вы видели, как я угасаю. Не хочу быть обузой, не хочу, чтобы Настя запомнила бабушку беспомощной развалиной. Поэтому я решила уйти туда, где вы не будете меня искать.
Не волнуйтесь, я все продумала. У меня есть старая подруга в деревне, она обещала приютить меня до конца. Денег, которые я откладывала всю жизнь, хватит на лекарства.
Простите, что так получилось. Это лето на даче было самым счастливым в моей жизни — просто быть рядом с вами, видеть, как растет Настенька… И спасибо тебе, Женя, что терпела мои странности все это время.
Я вас очень люблю. Всегда любила и буду любить. Мама.»
Я подняла глаза на Колю. Он стоял, прислонившись к стене, и с силой тер глаза, пытаясь сдержать слезы. У меня внутри все оборвалось.
— Боже мой, — прошептала я. — Она специально… чтобы мы разозлились и не искали…
В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только тихим бормотанием телевизора из гостиной. Я вдруг вспомнила странное поведение свекрови за последние месяцы — забывчивость, резкие перепады настроения, иногда она вдруг замирала на полуслове, будто забыв, о чем говорит.
Мы списывали это на возраст, на усталость, на ее сложный характер… А она все это время знала, что умирает.
— Телефон, — вдруг очнулся Коля. — Надо ее отследить по телефону!
