— А вот, видимо она ожидала, что мы не будете считать ее посторонней, пока она жива, — отрезал он.
— Там, возможно, ошибки, — вмешалась Катя, поднимая письмо, как улики с места преступления, — будем судиться.
— Судитесь, — спокойно отозвалась Аня. Она стояла, не шевелясь, — я ничего не просила. Это было ее решение, и я его тоже услышала все после ее смерти. На меня есть отдельное завещание, которое я не ожидала.
— Да ты ничего и не просила, — усмехнулась Таня, — терпела унижения, запах, ее старческие капризы. За это центр города — хорошая инвестиция для сиротки.
Аня промолчала. Смотрела прямо, не прячась.
— Думаешь, так просто все это пройдет? — шипела Катя.
— Думаю, теперь нам не решать, — сказал Владимир, — пусть судья решает, или… совесть.
— Это мой муж! — закричала Катя, — и твоя жена! Это семья! А не она! Это их сумасшедшая старуха оставила ни с чем.
— Нет, — жестко сказала Таня, — Мы были семьей, когда были детьми и ждали Новый год. А потом стали хищниками. Теперь мы — только наследники. А Аня — человек, которому она доверяла, это факт, и он нас бесит.
Тишина. Злая, тяжелая. Таня медленно взяла письмо. Прочитала снова. Лицо жесткое, губы поджаты.
— Ладно. Работы хватает. Петя, ты едешь на дачу — займись ремонтом. Я продам золото, что осталось. Это все, что нам оставили. Не по закону — по воле. А волю покойной у нас, кажется, отобрать не получится, а уважать принято. Хотя, как вы любите говорить все, попробовать можно и что-то доказать. Но зная нашу бабульку дорогую, бессмысленно.
Внуки спустились с чердака. И только Аня осталась стоять посреди всей этой многолетней исторической пыли. Она думала о том, что, может быть, в этом мире доброта и совесть все-таки не проходят даром. Иногда за них все же платят добром. Прошло полгода. Срок, отведенный законом для вступления в наследство, истек. Завещание было официально подтверждено нотариусом, и теперь все, что Мария Ивановна распределила при жизни — начинало обретать своих новых владельцев.
Аня стояла в коридоре и держала в руках список.
— Эти в младшую, — сказала она, указывая, а эти — в игровую. Только несите аккуратно, не уроните, там стекло.
Дети заглядывали из-за дверей, кто-то босиком, кто-то уже натянул новые кроссовки. В одной из коробок — пазлы, книжки, фотоаппараты и наборы лего. Кто-то ахнул:
— А кому ж еще, Саня? — усмехнулась Аня.
Старшая воспитательница, Ирина Львовна, подошла ближе.
— Тебе спасибо, деточка. От всех.
— Я ничего не делала. Это все она, Мария Ивановна. Ведь как оказалось, она даже при своем положении, почти полжизни проработала учительницей в школе.
— Это она тебе доверила.
В игровую внесли ковер, разложили мячики и настольные игры. Мальчишки сразу полезли проверять, работает ли новый телевизор, девочки — к книжкам. Кто-то шепнул:
— У нас теперь как в кино.
