— Потому что переживает за тебя, — Марина не выдержала, и сама едва не расплакалась.
Девочка подошла к Дмитрию, осторожно взяла его за руку:
— Не плачь, дядя Дима. Я обязательно выздоровею. Мы ведь теперь друзья, да?
Вечером они с Мариной рассказали обо всём Соне. Та слушала серьёзно, внимательно, по-взрослому:
— У меня есть сестра? — переспросила она, широко распахнув глаза.
— Да, солнышко, — Марина погладила дочь по голове.
— А она выздоровеет? — шёпотом спросила Соня.
— Мы очень-очень на это надеемся. А ещё будем ей во всём помогать. Она живёт с мамой, но иногда мы сможем её навещать.
— А можно я ей нарисую рисунок? Чтобы она знала, что у неё есть я?
Соня тут же убежала за красками. А на кухне, среди пустых чашек и мутного света, Марина и Дмитрий сидели, держа друг друга за руки.
— Знаешь, — тихо сказала Марина, — ещё совсем недавно я думала, что самое страшное для брака — это измена. А оказалось… страшней, когда рядом человек страдает, а ты даже не в курсе почему. Потому что он молчит.
— Прости… За всё, за молчание, за то, что заставил тебя гадать, страдать, бояться.
— Я простила. Главное: без тайн. Что бы теперь ни случилось — всё вместе, слышишь?
— Вместе… — Дмитрий с трудом выговорил это слово.
Из комнаты донеслось:
— Мама! Папа! Идите быстрее! Смотрите — я нарисовала! Нас всех — тебя, папу, себя и Машу!
Марина улыбнулась сквозь слёзы. Может быть, всё и правда так: семья — это не просто те, кто делит один дом. Это те, кого любишь и за кого готов бороться. Даже если больно. Даже если страшно.
Главное — не молчать. Главное — быть вместе.
