С того вечера Любовь Степановна начала настоящую осаду. Каждый звонок сопровождался уколами в сторону невестки. — Сынок, ты уверен, что хочешь так жить? Невестка то совсем голая, ни гроша за душой, да и работает в какой-то неизвестной конторе? Лучше бы ты с Леночкой остался. У нее отец бизнесмен…
— Пора бы деточек заводить. Молодость, она, не вечная… — Может, пусть твоя жена с родителями поговорит, чтобы они квартиру на вас переоформили. Так всем будет спокойнее.
Кате свекровь звонила редко. Она действовала не в лоб — в гости не приезжала, не устраивала скандалов, не лезла в личное пространство. Она звонила. Почти каждый вечер. И долго разговаривала с сыном. Иногда после этих разговоров Иван становился раздраженным, замкнутым, начинал замечать несуществующие недостатки жены.
Юлия Владимировна, узнав об этом, только усмехалась: — Катюша, милая. Я специально сказала о том, что квартира все еще моя. Иначе Любовь Степановна не показала своего истинного лица. А тут видишь как… Не понятно, в кого у них Ванечка такой порядочный. А ты молчи и никому не рассказывай, что у отца свой строительный бизнес. Мы твоего Ваню хитростью возьмем к нему на работу, будто место освободилось. Он же у тебя отличный проектировщик! — Правда? — удивилась Катя. — Но… не знаю… согласится ли он. — Наше дело предложить, а его — обдумать.
Через пару дней после последнего разговора с Любовью Степановной, Иван сидел на кухне, ковыряя ложкой макароны. Настроение у него было никакое. Катя молча заваривала чай, и в этот момент у него зазвонил телефон.
— Алло, Ваня? — раздался бодрый голос Павла Петровича. — Привет, сынок. Слушай, у меня тут новость — один из проектировщиков в нашей фирме уходит. Срочно нужен толковый человек, ты же сам говорил, что тебе поднадоела корпоративная рутина?
Иван вздохнул, отставляя ложку.
— Да говорил. Только я не уверен…
— Уверенность — это дело наживное, — рассмеялся тесть. — Зарплата почти такая же, офис у нас уютный, коллектив отличный. Без корпоративных понтов. Решай. Время есть, но немного.
Весь день Иван ходил сам не свой. Он вспоминал все: и как «съедали» идеи в прежней компании, и как регулярно перерабатывал, и как один раз начальник просто подал его чертеж как свой. А вечером за ужином он вдруг сказал:
— Я согласен. Пусть твой папа мне вышлет, что нужно.
Катя чуть не расплакалась от облегчения. Она боялась настаивать, ведь знала, как для мужа важна независимость. Но он сам выбрал — и это значило, что что-то в их жизни начинало меняться.
Уже через две недели Иван начал работу. Первые дни были волнительно-непривычными, а потом он узнал, что Павел Петрович — и есть директор этой фирмы. Это было большим откровением для молодого человека.
Павел Петрович держал все в разумной строгости, не делая зятю ни поблажек, ни подножек. Наоборот, он требовал, чтобы Иван держал высокую профессиональную планку. И это Ивану нравилось. Впервые за долгое время он чувствовал уважение, а не контроль сверху.
