Но спокойствие продлилось недолго. Через неделю после выхода на новую работу, ему позвонила мать.
— Ты совсем с ума сошел?! — начала она, даже не поздоровавшись. — Променять крупную фирму на мелкую контору по строительству сараев и дач! Позор! Ты хоть понимаешь, как ты прогадал?!
— Мама, там не сараи. Это частные дома, хорошие проекты, качественные материалы. И я проектирую, а не кирпичи кладу. Мне нравится, — спокойно сказал Иван.
— Что тебе может нравиться? Ты что, без меня совсем головой перестал думать? Как только женился на этой Кате, так они тебя сразу в оборот взяли!
— Все, мама, — голос Ивана стал стальным. — Или ты уважаешь мой выбор и жену, или мы просто ограничим общение.
Молчание в трубке было долгим. Потом раздалось короткое «как знаешь» — и гудки.
В тот вечер, уже дома, Иван подошел к Кате, сел рядом и взял ее за руку.
— Знаешь… Мне очень спокойно работать с твоим отцом. Я как будто перестал доказывать кому-то, что чего-то стою. Просто делаю дело.
Катя улыбнулась и обняла его крепко. Ей казалось, что впервые за долгое время можно выдохнуть.
На следующий день, в середине солнечного утра, когда Катя с Иваном были на работе, в дом Юлии Владимировны неожиданно позвонили. Женщина выглянула в окно и увидела знакомую, хорошо накрашенную фигуру в ярком пиджаке — Любовь Степановна.
Юлия Владимировна нахмурилась, но приоткрыла калитку и вышла на улицу:
— Добрый день, Любовь Степановна. Что-то случилось?
— Еще как случилось! — заговорила свекровь, перешагивая порог без приглашения. — Вы только скажите мне одно: зачем вы так поработили моего сына?! Я теперь понимаю, что это вы все устроили! Сначала — квартира, которая, как выяснилось, вообще не на Катю оформлена. Потом вы своего мужа подговорили, и он Ивана переманил к себе на работу — чтобы, значит, Ванечка у вас под контролем был, как ручной котик!
Юлия Владимировна медленно прикрыла за гостьей дверь и спокойно пошла на кухню, жестом предложив сесть.
— Чай будете? — спросила она.
— Я не за чаем приехала! — вспыхнула Любовь Степановна. — Я приехала разобраться, потому что вы разрушаете жизнь моего сына!
Юлия Владимировна чуть усмехнулась и поставила чайник на плиту.
— Ну что ж, раз уж вы пришли с претензиями, давайте и я вам кое-что поясню, — ее голос был спокоен, но в нем звенела сталь. — Начнем с квартиры. Мы с Павлом Петровичем действительно сначала не оформляли ничего на Катю. Но уже год назад, до вашей первой критики в сторону моей дочери, мы оформили дарственную. Квартира принадлежит Кате. И она вправе в любой момент вас об этом уведомить. Но раз не сделала этого, значит не посчитала необходимым.
Любовь Степановна побледнела.
— Да вы… вы специально глумитесь надо мной?!
