Я перечитала три раза. Потом четвёртый. Пятый. Слова расплывались, прыгали. Пять лет. Дочь. Наша дочь.
Не спала всю ночь. Сидела на кухне, пила чай, смотрела на эти фотографии. Девочка была похожа на Толю — те же глаза, тот же упрямый подбородок. На одной фотке он держал её на руках, смеялся. Я не видела его таким счастливым… никогда, наверное.
Утром дождалась, пока он проснётся. Молча показала телефон.
— Что это за бред? — он даже не покраснел. — Фотошоп какой-то. Не знаю я никакую Светлану.
— Толя, тут ребёнок. На тебя похожий.
— Мало ли похожих детей! Галка, ты совсем с ума сошла? Веришь каким-то левым бабам из интернета?
Он разозлился. Начал кричать, что я параноик, что везде ищу измену, что достала его своими подозрениями. Хлопнул дверью, ушёл. А я осталась сидеть с телефоном в руках.
Вечером написала Светлане. Спросила прямо — зачем она мне это прислала. Ответ пришёл через час.
«Он и мне изменяет. С какой-то студенткой. Надоело молчать. Пусть хоть вы знаете, с кем живёте. Может, хватит ума уйти от него. У меня не хватило — ребёнок же.»
Кабинет оказался на втором этаже старого офисного здания. Потёртый линолеум, облупившаяся краска на стенах. Но чисто, на столе — порядок, стопки папок аккуратными башенками. Пахло чаем и старой бумагой.
Алексей Петрович встретил у двери. Невысокий, седоватый, в простом свитере. Глаза внимательные, спокойные.
— Галина Сергеевна? Проходите, присаживайтесь. Чай, кофе?
Я отказалась. Села на край стула, сумку прижала к груди. Слова застряли в горле — с чего начать? Про машину? Про ребёнка? Про то, что живу с чужим человеком?
— Расскажите всё по порядку, — мягко сказал он. — Не торопитесь. У нас есть время.
И я рассказала. Про машину, про доверенность, про Светлану с ребёнком. Про то, что квартира моя, купленная до брака на деньги от продажи маминой двушки. Про то, что Толя не работает уже три года, живёт на мои деньги.
Алексей Петрович слушал, иногда что-то записывал. Не перебивал, не охал, не качал головой. Когда я закончила, помолчал немного.
— Ситуация неприятная, но не критичная. Машину, скорее всего, не вернём — генеральная доверенность даёт широкие полномочия. Но это и хорошо — будет повод для развода. Измена, растрата имущества без согласия супруга. Квартира останется вашей, не сомневайтесь. Добрачное имущество, есть документы?
— Отлично. Теперь о главном. Вы точно хотите развестись? Это не сиюминутное решение?
— Хочу, — выдохнула я. — Уже давно хочу, просто… боялась.
— Остаться одной. В моём возрасте…
— Галина Сергеевна, вам пятьдесят семь, а не девяносто семь. И потом — вы же уже одна. Живёте с человеком, который вас не уважает, изменяет, распоряжается вашим имуществом. Это не семья, это… паразитирование, простите за прямоту.
Он говорил спокойно, без осуждения. Просто констатировал факты. И от этого становилось легче — будто туман рассеивался, и я впервые видела свою жизнь такой, какая она есть.
— Для начала — подать на развод. Потом решим вопрос с его пропиской. Он у вас прописан?
