Алексей Петрович улыбнулся, снял пальто. Сели на кухне, я заварила чай с корицей — мамин рецепт, давно не делала. Толя не любил пряности.
— Знаете, я тоже разводился, — вдруг сказал он. — Пять лет назад. Думал, жизнь кончилась. Пятьдесят два года, и снова один. А потом понял — она только начинается. Настоящая жизнь. Где ты решаешь, что есть на завтрак, какой фильм смотреть, когда ложиться спать.
— Страшно. Первый месяц спал на диване, потому что привык, что кровать — это «наше место». Потом купил новую кровать. Потом — новые шторы. Потом понял, что могу поехать в отпуск туда, куда хочу я, а не куда «надо». В Карелию поехал. Один. С палаткой.
Мы говорили до полуночи. О разных вещах — о работе, о книгах, о том, как меняется город. Он рассказал про дочь — живёт в Питере, учится на архитектора. Я — про свою работу, про то, как люблю возвращать вещам жизнь.
— Как обувь чинить, — улыбнулась я. — Приносят стоптанные, сломанные. А уходят — как новые. Готовые идти дальше.
Он ушёл за полночь. У двери обернулся.
— Галина Сергеевна, можно… можно я иногда буду заходить? На чай. Вы замечательно его завариваете.
— Галя, — сказала я. — Просто Галя. И конечно, заходите.
Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В квартире было тихо. Никита спал, за окном падал снег. Я прошла на кухню, села у окна. Внизу, на парковке, стояли машины. На месте моей — чужая иномарка. И знаете что? Мне было всё равно. Абсолютно всё равно.
Я была дома. В своей квартире, в своей жизни. Пятьдесят семь лет — самое время начать сначала.
Выбор наших читателей
