— Вот и отлично. Я дам вам список документов, которые нужно собрать. Госпошлина на подачу заявления — триста рублей. Справитесь?
— Справлюсь, — Галина кивнула, и вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Спасибо вам… Вы даже не представляете…
— Представляю, — Оксана мягко улыбнулась. — Вы не первая и не последняя. Многие пенсионеры попали в такую ситуацию — помогали детям, родственникам, а теперь расплачиваются. Не вините себя. Вы просто хотели помочь.
Слёзы потекли по щекам. Галина не сдерживалась. Впервые за долгие месяцы она плакала не от отчаяния, а от облегчения. Есть выход. Есть закон, который её защитит. Есть люди, готовые помочь.
Выходя из кабинета, она держала в руках листок со списком документов как самое ценное сокровище. Впервые за долгое время в груди теплилась надежда.
Маша приехала неожиданно, в пятницу вечером. Галина как раз раскладывала на кухонном столе документы для банкротства — справки, выписки, копии договоров. Дочь вошла без стука, по-хозяйски бросила сумку на диван.
— Мам, я тут на пару дней. В командировку отправили, — Маша стянула модные сапоги, прошла на кухню. Увидела бумаги, нахмурилась. — Что это?
— Документы, — Галина спокойно продолжала сортировать листы.
Маша взяла верхний, пробежала глазами. Её лицо вытянулось:
— Банкротство? Ты что, совсем с ума сошла?
— Нет, доченька. Наоборот, наконец-то начала трезво мыслить.
— Мам, ты понимаешь, что это значит? — Маша швырнула бумагу на стол. — Это позор! Все узнают! Соседи, твои коллеги из библиотеки! Что обо мне подумают? Дочь — успешный менеджер, а мать — банкрот!
Галина подняла глаза на дочь. Маша стояла, уперев руки в бока, — копия Виктора в молодости. Те же жесты, та же надменная складка у губ.
— А что обо мне подумают, тебя не волнует? — тихо спросила Галина.
— Мам, не начинай! Ты всю жизнь делала глупости, а теперь хочешь увенчать это банкротством?
— Глупости? — Галина медленно встала. — Это ты называешь глупостью? Я взяла кредит, чтобы помочь тебе открыть бизнес. Ты говорила — это твой шанс, твоя мечта!
— Ну не получилось! Бывает! Но это не повод позориться на весь город!
— Позориться? — голос Галины окреп. — Знаешь, что позор? Это когда родная дочь бросает мать с долгами, которые взяты ради неё. Это когда каждый день звонят коллекторы, угрожают, а я не могу купить даже валидол!
— Мам, прекрати истерику!
— Я не истерю, — Галина говорила ровно, глядя дочери прямо в глаза. — Я просто говорю правду. Впервые за долгое время. Ты права в одном — я действительно делала глупости. Главная из них — жила ради тебя, забыв о себе. Отдавала последнее, лишь бы у тебя всё было. А в результате вырастила эгоистку.
— Смею. Потому что это правда. И знаешь что? Я больше не буду платить за чужие ошибки. Ни за твои, ни за свои. Я выбираю себя. Впервые в жизни — себя.
— Ты опозоришь всю семью!
— Какую семью, Маша? — Галина грустно улыбнулась. — Ты появляешься раз в полгода, и то когда тебе что-то нужно. Это не семья. Это… даже не знаю, что это.
