— А теперь я пришёл трезвый и требую то, что мне по праву принадлежит.
Он затушил сигарету о край цветочного горшка, стоявшего на подоконнике. Мамины фиалки. Она их так любила.
— Ира, я не хочу скандалов. Давай решим всё по-человечески. Продаём квартиру, делим деньги поровну. Тебе хватит на однушку где-нибудь в спальном районе, а мне — на погашение кредита.
— Кредита? — я посмотрела на него с ужасом. — Ты что, спустил всё?
— Не твоё дело, — огрызнулся он. — Главное, что я знаю свои права. И если по-хорошему не получится, пойдём в суд.
Зал суда пах кофе из автомата и тревогой. Я сидела на деревянной скамье, стискивая в руках потёртую сумочку. Алексей устроился через проход — в костюме-тройке, рядом с адвокатом. Даже не поздоровался.
Судья — женщина лет пятидесяти, в очках — листала документы. Её лицо не выражало ровным счётом ничего. Наверное, такие дела для неё обычное дело. А для меня — крушение всей жизни.
— Итак, — судья подняла голову, — рассматривается дело о наследстве. Истец требует признать недействительной сделку по переоформлению квартиры и разделить имущество в равных долях между наследниками первой очереди.
Адвокат Алексея встал. Молодой, самоуверенный. Говорил быстро, без запинок, как будто выучил речь наизусть.
— Ваша честь, мой доверитель имеет неоспоримое право на половину квартиры покойного отца. Никаких документов о переоформлении собственности предоставлено не было. Ответчица фактически незаконно завладела имуществом, пользуясь беспомощностью пожилого человека.
— Беспомощностью? — я вскочила с места. — Да он был умнее нас всех до самого последнего дня!
— Прошу соблюдать порядок, — строго сказала судья. — Садитесь. У вас будет возможность высказаться.
Я опустилась на скамью. Руки тряслись так, что пришлось спрятать их под стол. Алексей смотрел в окно, как будто происходящее его не касалось.
— Продолжайте, — кивнула судья адвокату.
— Спасибо, ваша честь. Обращаю внимание суда на то, что истец долгое время не проживал с родителями, но это не лишает его наследственных прав. Более того, есть основания полагать, что ответчица препятствовала общению сына с отцом, изолировала пожилого человека от семьи.
— Вранье! — не выдержала я. — Он сам от нас отказался! Сам!
— Ирина Михайловна, — судья сняла очки, протерла их, — я понимаю, что для вас это болезненная тема. Но давайте разбираться по порядку. У вас есть документы, подтверждающие переоформление квартиры на ваше имя?
Я покопалась в сумке, достала папку. Руки дрожали так, что листы шуршали.
— Есть справка из БТИ за девяносто седьмой год. И вот… вот расписка папы, что он передаёт мне право пользования квартирой.
Судья взяла документы, внимательно изучила.
— Это только справка о прописке и расписка о праве пользования. Но не о смене собственника. Формально квартира так и осталась на вашем отце.
Земля уходила из-под ног. Я посмотрела на Алексея — он улыбался. Довольный, как кот, который поймал мышь.
— Но папа сам сказал… Он хотел, чтобы я здесь жила…
