Я покивала, но сомнения не проходили. После ухода соседки села за стол и попыталась разобраться в своих чувствах. С одной стороны, я понимала Игоря и Ларису. Им действительно тяжело живётся, а у меня есть стабильная работа и собственная квартира. С другой стороны, папа составил завещание не просто так. Он что-то имел в виду.
Может, дело не только в деньгах? Может, он хотел, чтобы именно я сохранила его наследие — мастерскую, проекты, всё то, что он создавал годами?
В пятницу Лариса прислала ещё одно сообщение:
— Катя, Игорь говорит, что ты совсем не выходишь на связь. Мы уже думаем — может, ты на нас обиделась? Но мы же ничего плохого не хотели. Просто папа всегда учил нас делиться. Помнишь, как в детстве он говорил: «Что у одного есть, то и у всех должно быть»? Давай встретимся, поговорим по-человечески.
После этого сообщения я поняла — больше так продолжаться не может. Я схожу с ума от этого постоянного давления, от чувства вины, от бессонных ночей. Нужно что-то решать.
Вечером того же дня я позвонила своей коллеге Ирине. Она недавно разводилась и рассказывала, что ей очень помог адвокат — грамотный, честный человек.
— Алексей Викторович? Конечно, дам тебе его контакты. Только ты что, тоже разводиться собралась?
— Нет, дело о наследстве. Родственники давят, не знаю, как быть.
— А, понятно. Он как раз такими делами занимается. Хороший специалист, не обманет.
Офис Алексея Викторовича находился в центре Москвы, в старом доме недалеко от метро. Обычная приёмная с кожаными креслами, стеллажи с папками дел, секретарша средних лет, которая вежливо предложила подождать несколько минут.
Когда меня пригласили в кабинет, я немного волновалась. Не знала, с чего начать, как объяснить ситуацию. Алексей Викторович оказался мужчиной лет пятидесяти, спокойным и внимательным. Он выслушал мою историю, время от времени задавая уточняющие вопросы.
— Значит, завещание есть, но вы его ещё не читали?
— Нет, нотариус назначил встречу на следующую неделю.
— А родственники настаивают на том, чтобы вы отказались от наследства в их пользу?
— Не совсем отказалась. Они хотят, чтобы всё поделили поровну, несмотря на завещание.
Алексей Викторович записал что-то в блокнот:
— Понятно. А какими способами они на вас воздействуют?
Я рассказала про голосовые сообщения Ларисы, про звонки Игоря, про постоянные упоминания о том, что я живу в Москве и якобы не нуждаюсь в наследстве.
— Это называется моральное принуждение, — сказал адвокат. — По закону, если есть завещание, составленное в здравом уме и при свидетелях, никто не имеет права требовать его пересмотра. Конечно, наследники могут оспорить документ в суде, но для этого нужны веские основания.
— А если я сама захочу поделиться?
— Это ваше право. Но решение должно быть добровольным, а не под давлением. Судя по тому, что вы рассказываете, на вас оказывают психологическое воздействие.
