Алексей думал, что без Веры ему будет спокойнее. Никто не будет переставлять его книги, менять программы на телевизоре, готовить те блюда, к которым он не привык. Мама довольная наводила порядок, готовила его любимые котлеты, покупала привычные продукты.
Но через неделю он почувствовал странную пустоту.
— Мам, а почему так тихо? — спросил он за ужином.
— А что, шума мало? — удивилась Зинаида Петровна. — Соседи сверху топают, на улице машины гудят.
— Не того шума, — пробормотал он.
Не хватало Вериного смеха, когда она читала смешные письма от учеников. Не хватало её привычки напевать что-то под нос, когда готовила. Даже её книжек на тумбочке не хватало — теперь там лежала только мамина вязальная работа.
— Сынок, может, телевизор включим? — предложила мать.
Но и с телевизором было не то. Раньше они с Верой спорили, что смотреть, она любила исторические фильмы, он — детективы. Находили компромисс, смеялись, обсуждали. А теперь мама молча переключала на свои сериалы, и он не решался возражать.
— Мама, — сказал он однажды вечером, — может, Веру обратно позовём?
— Зачем? — удивилась Зинаида Петровна. — Хорошо ведь живём. Тихо, спокойно. Никто не скандалит.
— А может, и не надо было так спокойно, — тихо сказал Алексей.
Алексей ехал к Вере с тяжёлым сердцем и картонной коробкой на заднем сиденье. В коробке лежали те вещи, которые он успел спасти от маминого «наведения порядка» — несколько фотографий, блокнот с Вериными заметками, маленькая статуэтка балерины.
Квартира встретила его запахом свежесваренного кофе и звуками радио. Вера сидела за столом, проверяла тетради, а рядом стоял букет полевых цветов — видимо, принесла соседка.
— Привет, — сказал он неуверенно.
— Привет, — ответила она, не поднимая головы.
— Я принёс твои вещи, — он поставил коробку на стол.
Вера подняла глаза, посмотрела на него внимательно:
— Вера… я понял. Я был не прав.
— В чём именно? — спросила она спокойно.
— Я думал, что нейтралитет — это мудрость. А оказалось — трусость.
Она отложила ручку, налила ему кофе:
— Мама действительно не хотела обидеть, — начал он.
— Алёша, — перебила Вера, — я не злюсь на твою маму. Я злилась на тебя.
— Ты должен был встать на мою сторону. Не против матери, а за жену. За нас.
— Я хочу, чтобы ты вернулась.
— На твоих, — сказал он твёрдо. — Только по твоим.
Трёхкомнатная квартира в новом районе была светлой и просторной. У каждого — своя комната, общая гостиная, кухня с большим столом. Вера расставляла свои книги на полках, не боясь, что кто-то их переставит.
— Мам, — сказал Алексей по телефону, — мы переехали.
— Куда это? — возмутилась Зинаида Петровна. — Зачем тратить деньги?
— Нам нужно своё пространство.
— Ты не чужая. Но у нас с Верой своя семья.
— Приезжайте в гости, — добавил он мягче. — Но в гости. С предупреждением.
Вера слушала разговор и улыбалась. Алексей учился говорить «нет» своей маме, а это было непросто в шестьдесят два года.
— Получилось? — спросила она, когда он положил трубку.
