Марина протянула билет и снова уставилась в окно. За стеклом мелькали деревеньки, заброшенные дома, редкие фигуры людей на остановках.
— Далеко едете? — спросила женщина напротив. Она была примерно ровесницей Марины, но выглядела усталой.
— На дачу. Посмотреть.
— Зимой? Смелая. Я вот каждые выходные к тёще ездила, пока она жива была. Теперь думаю — продать бы этот участок, да кому он нужен?
— А почему не живёте там?
Женщина горько улыбнулась:
— Да где там жить? Вода только летом, печка дымит, от станции пешком полчаса по грязи. Хорошо ещё, что автобус ходит. А зимой вообще добраться невозможно.
Марина кивнула и снова посмотрела в окно. А Игорь говорил, что это инвестиция.
Дача оказалась в конце длинной улицы, больше похожей на просёлочную дорогу. Марина долго искала нужный номер, пока местная бабушка не показала ей нужный забор.
— Это Таисии Петровны дом? — спросила она.
— Да, да. Только она уж месяца два как не приезжает. Может, заболела что ли.
Калитка скрипнула так, словно её не открывали целую вечность. Участок был большой, это правда. Но везде росли сорняки, теплица покосилась, а дорожки заросли травой. Дом стоял посреди этого запустения как старый корабль на мели.
Марина заглянула в окна. Внутри было темно и пахло сыростью. На подоконниках лежала толстая пыль, а в углу виднелась паутина. Печка действительно была, но трубу явно давно не чистили.
— Красота, правда? — услышала она голос за спиной.
Обернувшись, Марина увидела соседку — худую женщину в ватнике.
— Это вы новая хозяйка будете?
— Пока не знаю. Смотрю пока.
— А, понятно. Таисия Петровна всё лето говорила, что продавать собирается. Говорит, сыну квартира нужна. Вы, значит, покупательница?
— Ну смотрите внимательно. Дом-то старый, крыша течёт. Мы ещё прошлой весной ей говорили — надо бы починить, а то совсем развалится.
В электричке обратно Марина села к той же женщине.
— Ну как, посмотрели?
— И что, понравилось?
Марина помолчала, потом тихо сказала:
— А вы замуж выходили по любви?
Женщина удивлённо посмотрела на неё:
— А как же иначе? Правда, потом оказалось, что любовь и жизнь — это разные вещи.
— А если муж просит сделать что-то, что вы делать не хотите?
— Зависит от того, что просит. Если чай заварить — завариваю. А если душу продать — извините.
Марина улыбнулась впервые за весь день.
— Двое. Уже взрослые, своими семьями живут. А знаете, что я поняла за эти годы? Если ты сама себя не уважаешь, то и никто не будет.
Игорь пришёл домой с папкой документов. Марина как раз поливала цветы на подоконнике — фиалки, которые росли у неё уже пять лет.
— Вот, всё готово, — сказал он, положив папку на стол. — Нотариус всё оформил, осталось только подписать.
Марина поставила лейку и медленно подошла к столу. Документы лежали аккуратной стопкой, с закладками там, где нужно было ставить подписи.
— Договор мены. Всё по закону, всё честно. Дачу оценили в миллион двести, твою квартиру — в миллион триста. Разницу мам доплатит наличными.
Марина взяла документы. Буквы расплывались перед глазами.
