Дома я долго ходила по комнатам, разглядывая каждый уголок. Вот витражное окно, которое бабушка сама расписывала красками. Вот её мольберт в мансарде, где она создавала эскизы для церковных росписей. Вот старинный комод с потайным ящичком…
Потайной ящичок! Я почти забыла о нём. Бабушка показывала мне его в детстве, говорила, что там хранятся самые важные семейные документы. Я никогда не заглядывала туда после её смерти.
Пальцы дрожали, когда я нащупала скрытую защёлку. Ящичек открылся, и внутри лежал старый альбом в кожаном переплёте. На первой странице — чертежи нашего дома, выполненные рукой бабушки. Каждая деталь прорисована с любовью: резные наличники, узоры на ставнях, план расположения комнат.
А дальше — письмо. Нотариально заверенное письмо, датированное двадцать лет назад.
«Моей любимой внучке Ларисе. Этот дом строил мой дед, здесь жили четыре поколения нашей семьи. В стенах этого дома замурована капсула времени с письмами и фотографиями всех, кто здесь жил. Дом нельзя продавать без согласия всех потомков. Он хранит нашу историю, нашу память. Береги его, внученька.»
На следующий вечер я попросила Виктора позвонить Алсу и пригласить её к нам. Сказала, что хочу серьёзно поговорить обо всём происходящем. Они пришли вместе, Алсу держалась уверенно, Виктор выглядел встревоженным.
— Садитесь, пожалуйста, — я указала на диван в гостиной. — Хочу вам кое-что показать.
Сначала я молча достала справку из кадастровой палаты, положила на стол перед ними. Алсу побледнела, Виктор сглотнул.
— Это документ о том, что кто-то подделал мою подпись, — сказала я спокойно. — Завтра я подаю заявление в полицию.
— Лара, постой… — начал Виктор, но я подняла руку.
— Нет, теперь выслушайте меня. Я хочу показать вам то, чего вы не знаете об этом доме.
Я подвела их к витражному окну в гостиной.
— Видите эти цветы на стекле? Их расписывала моя бабушка. Каждый лепесток — это день, когда она была счастлива в этом доме. А вот здесь, — я показала на резной карниз, — дедушка вырезал инициалы всех членов семьи. Вот моя буква «Л».
Алсу молчала, Виктор смотрел в пол.
— Поднимемся в мансарду, — продолжила я.
Наверху, в бабушкиной мастерской, я показала им эскизы церковных росписей, старые фотографии, письма прадедушки с фронта.
— А теперь самое главное, — я достала альбом с чертежами. — Бабушка оставила мне письмо. В нём она рассказывает о капсуле времени, замурованной в стену дома.
Я прочитала письмо вслух. Голос мой дрожал, но я старалась говорить чётко.
— Понимаете теперь? Этот дом — не просто недвижимость. Это наша семейная история. Здесь жили люди, любили, страдали, радовались. И я не имею права продать эту память за деньги.
Алсу встала первой. Лицо у неё было красное, глаза блестели от слёз.
— Я… я не знала, — прошептала она. — Лариса, прости меня. Я думала только о деньгах, о выгоде. Не понимала, что значит для тебя этот дом.
Она быстро собрала сумку и ушла, не попрощавшись. Виктор остался сидеть, уставившись в пол.
