Вспоминала первого мужа. Как он улыбался, когда они познакомились. Как говорил: «Доверься мне, Ларочка, я о тебе позабочусь». А потом, через пять лет брака, когда она лежала в больнице после тяжёлых родов, он «позаботился» — продал её машину, чтобы купить себе новый компьютер. «Тебе же пока ездить нельзя, — объяснял тогда. — А деньги простаивают».
Тогда она поняла: защищать себя должна сама. Никто другой этого не сделает.
Но Михаил… Михаил не такой. Она знала это головой. Два года они вместе, и он ни разу не попытался ей указывать, что делать. Наоборот — поддерживал, когда она решила поменять работу. Говорил, что гордится её самостоятельностью.
Лариса встала, подошла к окну. Во дворе гуляла молодая пара с коляской. Мужчина что-то рассказывал, женщина смеялась. Так просто им, так легко. Наверное, никто из них не просыпается по ночам с мыслью: «А что, если завтра всё изменится?»
Телефон молчал. Михаил не звонил, не писал. И это было правильно. Что он мог сказать? «Прости, что хочу на тебе жениться»? «Прости, что думал, ты мне доверяешь»?
А она что могла ответить? «Прости, что не умею любить без страха»? «Прости, что пыталась защищаться от того, чего ты даже не собирался делать»?
Лариса вернулась на диван, взяла подушку, прижала к груди. Пахла его одеколоном — он иногда здесь ночевал. Раньше это казалось таким естественным. Просыпаться рядом с ним, завтракать вместе, слушать его ворчание на пробки по дороге на работу.
Теперь этого не будет. И виновата она сама. Потому что так и не научилась отличать прошлое от настоящего. Потому что дала страхам решать за неё.
А может быть, потому что просто не умеет быть счастливой. Не верит, что это возможно — жить без подстраховок и запасных планов.
Лариса мыла кофемашину в сотый раз за смену, когда услышала знакомый звук колокольчика. Не подняв головы, знала — это он. Сердце забилось быстрее, но руки продолжали методично протирать детали.
— Привет, — сказал Михаил тихо.
— Привет. — Она так и не подняла глаз. — Кофе будешь?
Как на автомате: молоть зёрна, утрамбовывать, включать пар. Привычные движения успокаивали. Хоть что-то в этом мире оставалось предсказуемым.
Михаил сел за дальний столик, тот самый, где они впервые разговаривали два года назад. Она принесла ему чашку, хотела уйти, но он поймал её за руку.
В кафе было пусто. Вечернее время, когда большинство людей уже дома, а те, кто ещё не дома, предпочитают бары кофейням.
— Я думал, — начал он, отпустив её руку. — Много думал. И понял… я был не прав.
Лариса подняла глаза. Ждала.
— Не в том, что хотел жениться. В том, что не подумал о тебе. О том, что у тебя была другая жизнь до меня. И в ней были причины бояться.
— Дай мне сказать. — Он обхватил чашку руками, как она когда-то. — Я злился, потому что думал: если любишь, значит должна доверять. Без всяких «но» и «если». А это неправильно.
Лариса смотрела на него и чувствовала, как что-то ледяное в груди начинает медленно таять.
