Она достала из сумки документы.
— Это заявление о разводе. Я подаю его завтра.
— А это, — она положила на стол второй документ, — отказ от наследства. Можете забрать квартиру. Она мне не нужна.
Галина Викторовна не ожидала такого поворота.
— Нисколько. Я не буду торговаться за собственное наследство. Не буду унижаться и терпеть ваши издевательства. Я свободный человек, и никакая квартира не стоит моей свободы.
— Ты пожалеешь об этом! Без этих денег вы…
— Проживём, — спокойно ответила Мария. — Люди и не в таких условиях живут. Зато с достоинством.
Она повернулась к Антону.
— Ты можешь остаться с мамой. Или пойти со мной. Но если пойдёшь, то навсегда. Без оглядки на неё. Без её денег, без её квартир, без её контроля. Выбирай.
Антон смотрел то на мать, то на жену. В его глазах была паника. Всю жизнь за него принимали решения, и вот впервые он должен был выбрать сам.
— Антон, — голос Галины Викторовны стал мягким, вкрадчивым. — Сынок, ты же понимаешь, она блефует. Уйдёт, остынет и вернётся. А квартира…
Слова вырвались неожиданно для всех, включая самого Антона. Галина Викторовна застыла с открытым ртом.
— Я сказал: заткнись. Всю мою жизнь ты решала за меня. Что мне есть, что носить, на ком жениться. Ты превратила меня в тряпку, в человека, который не может защитить собственную жену. Но знаешь что? Хватит.
Он встал, подошёл к Марии, взял её за руку.
— Прости меня. За всё. За то, что был слабаком. За то, что не защитил тебя. За то, что предал. Если ты дашь мне второй шанс, я докажу, что могу быть настоящим мужем.
Мария смотрела в его глаза и впервые за долгое время видела в них решимость.
— Антон, если ты сейчас уйдёшь, я лишу тебя наследства! — крикнула Галина Викторовна.
— Пусть так, — ответил он, не оборачиваясь. — Мы справимся сами.
Они вышли из дома, оставив Галину Викторовну одну в её идеальной, вылизанной квартире. Она получила то, что хотела — полный контроль над наследством. Но потеряла сына.
На улице Антон остановился, глубоко вдохнул.
— Знаешь, я словно заново родился. Как будто всю жизнь жил в клетке и только сейчас увидел небо.
— Будет трудно, — предупредила Мария. — Без её денег, без квартиры…
— Зато будет честно. И свободно.
Они шли по улице, держась за руки, и Мария думала о том, что иногда потерять всё — значит обрести себя. Квартира стоила восемь миллионов, но свобода — бесценна.
Через полгода Мария случайно встретила бывшую соседку Галины Викторовны.
— Ой, Машенька! Как поживаете? А Галина-то Викторовна совсем сдала. Сидит одна в той квартире, что от вашей бабушки получила. Ремонт затеяла, а строители сбежали — характер у неё, сами знаете. Теперь живёт на стройке, никто к ней не ходит. Даже Антон не заезжает.
Мария кивнула. Она не испытывала злорадства. Только грусть от того, что жадность и жажда контроля разрушили семью.
— А мы хорошо, — сказала она. — Снимаем квартиру, оба работаем. Антон устроился в новую фирму, растёт по карьерной лестнице. Оказывается, он очень способный, просто мать не давала ему развиваться.
