Марина нажала отбой. Её руки дрожали, но не от страха. От облегчения. Впервые за четыре года она просто положила трубку, не дослушав очередную тираду.
Телефон тут же взорвался сообщениями. Она не читала их, но видела начало: «ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ», «Я ТЕБЕ ПОКАЖУ», «ИГОРЬ ВСЁ УЗНАЕТ». Заглавные буквы кричали с экрана, но Марина просто заблокировала номер свекрови и убрала телефон в сумку.
Вечером, когда она готовила ужин, домой вернулся Игорь. По его мрачному лицу она поняла — свекровь уже успела до него добраться.
— Мам звонила, — сказал он вместо приветствия.
— И? — Марина продолжала резать овощи для салата.
— Сказала, ты её оскорбила и бросила трубку.
— Я сказала ей «нет» на просьбу купить квартиру за три миллиона, которых у нас нет. А трубку положила, когда она начала на меня кричать.
Игорь тяжело вздохнул и сел за стол. Он выглядел уставшим и постаревшим. В свои тридцать пять он уже начал седеть — во многом благодаря постоянному стрессу от метаний между матерью и женой.
— Марин, может, ну её, эту квартиру? Ну хочет человек в центре жить…
— На какие деньги? — Марина повернулась к нему, всё ещё держа в руке нож. — У нас две ипотеки, ребёнок, которого нужно одевать, кормить, учить. У нас нет трёх миллионов!
— Ну можно кредит взять…
— Игорь, ты сейчас серьёзно? Мы уже по уши в кредитах! Я последний отпуск не была нигде, потому что мы копили на ремонт в ванной. Лизке на день рождения купили куклу за пятьсот рублей вместо нормального подарка. И ты предлагаешь влезть в новый кредит, чтобы твоя мать могла хвастаться перед подружками квартирой в центре?
— Она не для хвастовства просит…
— А для чего? Чем её не устраивает нынешняя квартира? Нормальный район, нормальные соседи, до метро пятнадцать минут. Что ей ещё нужно?
Игорь молчал, глядя в стол. Марина знала, что он не найдёт ответа. Потому что ответ был простой — свекрови нужно было доказать свою власть. Показать, что она всё ещё может заставить их плясать под свою дудку.
— Она сказала, что подаст на алименты, — тихо сказал Игорь.
— И что? Пусть подаёт. Суд назначит ей процент от твоей зарплаты, если вообще назначит. Она же не инвалид и не немощная. Ей шестьдесят лет, она бодрая, как огурчик, получает пенсию плюс подрабатывает репетиторством.
— Она говорит, что уволилась.
Марина рассмеялась. Не весело, а горько. Всё сходилось. Свекровь спланировала целую операцию. Уволилась с работы, чтобы доходы стали меньше, подготовила «доказательства» своего бедственного положения и теперь шантажировала их.
— Знаешь что? — сказала Марина, снимая фартук. — Я устала. Четыре года я терплю твою мать. Четыре года выслушиваю оскорбления, претензии, требования. Я работаю как проклятая, чтобы мы могли платить за две ипотеки, одна из которых — для неё. И что в благодарность? Угрозы и шантаж. Мне это надоело.
— Марин, ну что ты…
— Я ещё не закончила. Твоя мать переступила черту. И либо ты сейчас встанешь на сторону своей семьи — меня и Лизы, — либо… либо нам нужно будет серьёзно поговорить о нашем будущем.
