Это был удар ниже пояса. Марина сидела дома не по своей воле. После рождения дочери она планировала выйти на работу через год, но Нина Петровна устроила целый спектакль. Рыдала, говорила о том, что не доверит внучку чужим людям в детском саду, умоляла подождать хотя бы до трёх лет. Павел поддержал мать. И вот теперь это использовалось против неё.
Марина встала из-за стола. Руки дрожали, но голос она заставила звучать ровно.
— Я поговорю с Павлом вечером.
— Говори сколько хочешь, — свекровь тоже поднялась. — Но учти, дорогая. Мой сын всегда слушается маму. Всегда. Он хороший мальчик, правильно воспитанный. Не то что некоторые, кто не умеет уважать старших.
Она вышла из кухни, оставив папку с документами на столе. Как вызов. Как напоминание о том, кто здесь главный.
Весь день Марина провела как в тумане. Маленькая Лиза требовала внимания, нужно было готовить обед, убираться, но всё валилось из рук. В голове крутились слова свекрови. Неужели Павел действительно согласился? Неужели предал их семью ради маминого одобрения?
Вечером, услышав звук ключей в замке, она выбежала в прихожую. Павел стоял в дверях, и по его виду она сразу поняла — свекровь не соврала. Он не смотрел ей в глаза, снимал куртку медленно, словно оттягивая неизбежный разговор.
— Паша, скажи, что это неправда. Скажи, что твоя мать всё придумала.
Он наконец поднял на неё взгляд. В его глазах была усталость и что-то похожее на стыд. Но не раскаяние. Не решимость всё исправить.
— Марина, давай спокойно поговорим. Мама права в одном — без её денег мы бы не купили эту квартиру. Она имеет моральное право…
— Моральное право? — Марина не могла поверить своим ушам. — Паша, мы вернули ей все деньги! Все до копейки! Это наша квартира, наш дом!
— Не кричи, разбудишь Лизу, — он прошёл в гостиную, она последовала за ним. — Послушай, мама стареет. Ей нужна уверенность в завтрашнем дне. Квартира будет на неё оформлена, но жить мы будем здесь. Ничего не изменится.
— Ничего не изменится? Паша, ты понимаешь, что говоришь? Мы станем бесправными жильцами в собственном доме! Твоя мать сможет выгнать нас в любой момент!
— Она не выгонит. Она же не монстр, она моя мать.
Марина села на диван. Ноги больше не держали. Человек, которому она доверяла больше всех на свете, предал её. И даже не понимал этого.
— А что будет, если мы разведёмся? — тихо спросила она.
Павел вздрогнул, словно она ударила его.
— Зачем ты об этом говоришь? Мы не собираемся разводиться.
— Но если? Я останусь на улице с ребёнком. Без жилья, без ничего. После пяти лет брака, после всего, что я вложила в эту семью.
— Марина, перестань драматизировать. Никто никуда тебя не выгонит. Просто подпиши документы, и забудем об этом.
Она подняла на него глаза. В них больше не было слёз. Только холодная решимость.
— Я не подпишу отказ от квартиры. Это мой дом тоже. Я имею право на него не меньше, чем твоя мать.
Лицо Павла начало краснеть. Она знала этот признак — он злился.
