Небо за окном было затянуто плотной пеленой туч, сквозь которые с трудом пробивался тусклый свет угасающего дня. Капли дождя, одна за другой, с упорством отбивали на стекле заунывную мелодию, которая странным образом вторила тревожному стуку в груди молодой женщины. София стояла, прислонившись лбом к холодной поверхности, и наблюдала, как водяные струйки, сливаясь в причудливые узоры, напоминают беззвучные слезы. Именно такие слезы она проливала всего несколько дней назад, когда раздался тот самый, навсегда врезавшийся в память телефонный звонок, изменивший всё.
Ее пальцы, длинные и изящные, судорожно сжимали деревянный выступ подоконника, будто в нем заключалась единственная опора в этом внезапно пошатнувшемся мире. Известие о том, что ее супруг, Марк, попал в реанимацию после автомобильного происшествия, повергло ее в состояние глухой, немой паники. Врачи замялись с прогнозами, разводили руками, говоря об отсутствии гарантий. Марк находился в искусственно вызванном сне, и ни один из светил медицины не брался предсказать, вернется ли он когда-нибудь к реальности, в которой его так ждали.
Городская панорама за стеклом, обычно такая живая и динамичная, теперь казалась безрадостной декорацией, серой и безразличной к человеческому горю. Фигуры прохожих, торопливо бегущих под зонтами, расплывались в глазах Софии в одно сплошное, мутное пятно. Еще одна предательская капля влаги скатилась по ее щеке, но она тут же, с почти злой решимостью, смахнула ее тыльной стороной ладони. Быть слабой сейчас она не позволяла себе. Одиночество, внезапно нагрянувшее и поселившееся в этих стенах, стало ее постоянным спутником. Казалось, весь мир отстранился, оставив ее наедине с ее страхами. Но ее собственные терзания были ничтожны по сравнению с тем, что переживал сейчас Марк. Если бы существовал способ обменять ее благополучие на его здоровье, она бы, не задумываясь, согласилась. Годы, проведенные вместе, три года, наполненных смехом, совместными планами и тихим вечерним уютом, не могли просто так подойти к концу. Этому не суждено было случиться.
«Если ты меня слышишь, где бы ты ни был, пожалуйста, дай ему сил. Пожалуйста, позволь ему остаться со мной», — прошептала она в тишину комнаты, обращая свой взор к полной луне, которая, разорвав пелену облаков, царственно возлегла на небесном троне.
Внезапный, настойчивый стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Мысль игнорировать визитера была соблазнительной. Вероятно, это соседка с очередной мелкой просьбой или навязчивый продавец. Однако стук повторился, еще более упрямый и требовательный. София с неохотой оттолкнулась от подоконника и медленно побрела в прихожую. Апатия, тяжелое и липкое чувство, стала ее новой нормой, и лишь одно-единственное известие из больницы могло вытащить ее из этой трясины отчаяния.
