— Заявление о расторжении брака. С вашей подписью. Только подпись очевидно подделанная.
У Ирины закружилась голова.
— Он что, хотел развестись со мной без моего ведома?
— Судя по всему, да. — Адвокат отложил бумагу. — Это меняет дело. Можно говорить о мошенничестве.
Марина вдруг заплакала. Тихо, почти беззвучно.
— Простите меня. Я думала, помогаю хорошему человеку. А оказалось… — Она вытерла глаза. — Я тоже развелась недавно. Знаю, каково это. Но я никогда не претендовала бы на чужое.
Ирина смотрела на неё и понимала — эта женщина такая же жертва Николая. Может, даже больше её. Потому что поверила и полюбила лжеца.
— А ребёнок? — тихо спросила Ирина.
— Дочка моя. От первого брака. — Марина всхлипнула. — Николай так хорошо с ней обращался. Машенька к нему привязалась. Думала, наконец-то у неё будет папа…
— Значит, он и вас обманул.
— Получается, да. — Марина встала. — Я сегодня же съеду. Найду съёмную квартиру. И ещё… — Она положила на стол ключи. — Он давал мне запасные ключи. Сказал, вы их потеряли.
Адвокат взял ключи, покрутил в руках.
— Это улика. Самовольная смена замков без согласия собственника.
— Собственника? — удивилась Ирина. — Но квартира же на него оформлена.
— Фактическая семейная собственность. И у вас есть свидетели — вот эта женщина, соседи, которые знали вас как хозяйку квартиры. Дело становится проще.
Марина направилась к двери, но обернулась:
— Знаете что? Он не заслуживает ни вас, ни меня. Вы боритесь. Не отдавайте ему то, что ваше.
Когда она ушла, адвокат откинулся в кресле:
— Ну, теперь дело другое. С такими документами и свидетельскими показаниями мы быстро добьёмся вашего вселения. А там уже будем решать о разделе имущества.
Ирина сидела тихо, переваривая услышанное. Значит, Николай планировал избавиться от неё навсегда. Без алиментов, без раздела имущества. Просто взять и выбросить из жизни двадцать лет брака.
— А если бы я не приехала раньше времени? — спросила она.
— Не знаю. Возможно, он бы довёл план до конца.
— Получается, меня спасла случайность.
— Нет, — возразил адвокат. — Вас спасло то, что вы не сдались. Могли же промолчать, смириться.
Ирина поднялась со стула. Впервые за последние дни в груди теплилось что-то похожее на надежду.
— Значит, будем бороться?
— Проще для кого? — не выдержала Ирина. — Для тебя? Ты хотел получить всё, а мне не оставить ничего?
— Истица, говорите через суд, — мягко напомнила судья.
Ирина кивнула, взяла себя в руки:
— Ваша честь, я не прошу невозможного. Я просто хочу вернуться в свой дом. В квартиру, которую мы покупали вместе, обустраивали вместе. Где каждая вещь хранит память о нашей жизни.
Она обвела взглядом зал, словно искала понимания:
— Может, я была не идеальной женой. Может, мало времени проводила дома. Но я честно делила с мужем и радости, и трудности. А он решил, что может распорядиться моей жизнью без моего согласия.
— У вас есть что добавить? — обратилась судья к Николаю.
Тот покачал головой, глядя в пол.
— Суд удаляется на совещание, — объявила судья.
