— Возвращайся. Я буду приходить к вам не чаще раза в неделю. По воскресеньям, на обед. Не буду вмешиваться в ваши решения. По крайней мере, буду стараться. А квартиру эту сдавай. Доход лишним не будет, да и подстраховка у тебя останется.
— Почему вы это делаете?
— Потому что я не дура. Если ты уйдёшь насовсем, Андрей мне этого не простит. Будет жить со мной, но возненавидит. Я это в его глазах уже вижу. А терять сына я не хочу. Даже делиться готова, лишь бы не потерять.
Это было честно. Цинично, расчётливо, но честно. Катя задумалась.
— Андрей не знает, что я здесь. Он бы не позволил мне унижаться. Но гордость — плохой советчик, когда речь идёт о семье. Твоя бабушка это понимала. Умная была женщина.
Катя встала, подошла к окну. За стеклом шумел город, жил своей жизнью, не зная о маленькой драме в старой квартире.
— Мне нужно подумать.
— Думай. Но недолго. Андрей худеет на глазах, того и гляди заболеет. А больной он становится совсем невыносимым, хуже маленького ребёнка.
Нина Павловна встала, направилась к выходу. У двери обернулась.
— И ещё. Насчёт денег от бабушки. Когда получишь — вкладывай с умом. Но сама. Не давай ни Андрею, ни тем более мне распоряжаться. Пусть будут твои. На всякий случай.
Она ушла, оставив Катю в полном замешательстве. Свекровь, которая три года пыталась подчинить её своей воле, вдруг дала разумный совет. Мир точно сошёл с ума.
Вечером позвонил Андрей.
— Кать, можно я приеду?
Он приехал через полчаса. Похудевший, с тенями под глазами, но с каким-то новым выражением лица. Решительным.
— Я уволился, — сказал он с порога.
— Уволился из маминой фирмы. Устроился в другую компанию. Младшим менеджером. Зарплата меньше, но это моя работа. Моя.
Катя не знала, что сказать. Андрей продолжал:
— И снял нам квартиру. Небольшую, однокомнатную, на окраине. Но нашу. Где мама не сможет приходить когда вздумается, потому что у неё не будет ключей.
— Подожди, дай договорить. Я понимаю, что это мало. Что я должен был сделать это давно. Но лучше поздно, чем никогда, правда? Я не прошу тебя сразу вернуться. Просто… дай мне шанс. Показать, что я могу быть другим. Самостоятельным. Твоим мужем, а не маминым сыном.
Катя смотрела на него и не узнавала. Это был не тот потерянный мальчик, который ещё неделю назад не мог принять ни одного решения без материнского одобрения.
— Что сказала твоя мама?
— Была в шоке. Кричала. Потом плакала. Потом сказала, что я делаю огромную ошибку. Но я всё равно сделал. Потому что ты была права. Нельзя всю жизнь жить по чужой указке. Даже если эта указка исходит от человека, который тебя любит.
Катя подошла к нему, взяла за руки. Они были холодные, дрожащие.
— Нет, — честно признался он. — Мне страшно. Я никогда не жил сам. Не принимал важных решений. Но я хочу попробовать. С тобой. Если ты дашь мне этот шанс.
Катя обняла его. Он уткнулся лицом ей в плечо, и она почувствовала, как по её блузке растекается влага. Андрей плакал. Тихо, по-мужски сдержанно, но плакал.
— Мы попробуем, — прошептала она. — Вместе попробуем.
