— И что? — я отпила кофе. — Она согласилась, что мы будем жить отдельно?
— Ну… Не совсем. Но она обещала не вмешиваться в наши дела. Сказала, что будет приходить только по приглашению. И готовить не будет. И вообще…
— Павел, — я подняла руку, останавливая поток его слов. — Ты сейчас слышишь себя? Твоя мама милостиво разрешила не вмешиваться в нашу жизнь. В нашей квартире. Которая, напомню, принадлежит ей.
— Но она обещала! — в его голосе звучало отчаяние. — Лена, ну что мне сделать? Выгнать родную мать на улицу?
— Никто не говорит о том, чтобы выгонять. Но жить мы должны отдельно. Это принципиально.
— Она не отпустит меня, Лен. Она… она пригрозила лишить наследства. Сказала, что перепишет квартиру на двоюродную сестру. И фирму отца тоже. Я останусь ни с чем.
Вот оно. Истинное лицо заботливой мамочки. Шантаж чистой воды.
— И что ты выбираешь? — спросила я, хотя ответ уже знала.
Он поднял на меня глаза, полные слёз.
— Я люблю тебя. Но это же всё, что у меня есть. Отец строил эту фирму всю жизнь. Я не могу просто так от неё отказаться. И квартира… Мы же можем там жить, правда? Просто потерпеть немного, пока мама привыкнет…
Потерпеть. Привыкнет. Я покачала головой.
— Она не привыкнет, Паша. И ты это знаешь. Она будет держать тебя на коротком поводке до самой смерти. А может, и после — завещание с условиями напишет.
— Не говори так! — он вскочил. — Ты не понимаешь! У тебя нет ничего, тебе легко рассуждать! А у меня есть ответственность! Перед памятью отца, перед фирмой, перед мамой!
— А передо мной? — я тоже встала. — Перед женщиной, на которой ты собирался жениться? Или я в этом списке не значусь?
Он открыл рот и закрыл, не найдя слов.
— Всё ясно, — я устало улыбнулась. — Иди, Павел. Иди к маме. Она тебя ждёт.
— Лена, дай мне время! Я что-нибудь придумаю! Может, сниму квартиру сам, буду жить на две семьи…
— На две семьи? — я расхохоталась. — Боже, Павел, ты слышишь, что говоришь? Какие две семьи? Есть ты и твоя мама. А я — так, временное увлечение, которое мамочка скоро уберёт с дороги.
— Это именно так. И знаешь что самое грустное? Ты хороший человек, Павел. Добрый, заботливый. Но ты никогда не станешь мужчиной. Потому что твоя мама не даст тебе вырасти. Ей не нужен взрослый сын. Ей нужен вечный мальчик, которым можно управлять.
Он стоял передо мной — красивый, несчастный, потерянный. И мне было искренне жаль его.
— Уходи, Паша. И не возвращайся. Для нас обоих будет лучше.
Он ещё постоял, словно хотел что-то сказать, потом развернулся и вышел. Я слышала, как хлопнула входная дверь, как затихли его шаги на лестнице.
Вернувшись на кухню, я увидела на столе ключи. От нашей будущей квартиры. Той самой, которую мы присмотрели месяц назад и собирались снимать после свадьбы. Он оставил их, даже не попрощавшись.
Я взяла ключи, повертела в руках. Обычные металлические ключи, а сколько надежд с ними было связано. Наш дом. Наша крепость. Наше счастье.
Открыв окно, я размахнулась и выбросила их. Пусть летят. Вместе с иллюзиями.
