Прошло три месяца. Я погрузилась в работу, взяла несколько крупных проектов. По вечерам ходила на курсы французского — давно мечтала выучить этот язык. По выходным встречалась с подругами, ездила к маме в пригород.
Жизнь потихоньку налаживалась. Боль отступала, оставляя после себя лёгкую грусть и чувство правильности принятого решения.
И вот однажды, сидя в кафе с подругой, я увидела их. Павел и Тамара Ивановна. Они сидели за столиком у окна. Она что-то оживлённо рассказывала, он кивал, ковыряясь в тарелке. Выглядел он неважно — похудел, осунулся, под глазами тёмные круги.
— Это же твой бывший? — Ольга проследила за моим взглядом. — Ого, а что с ним?
— Живёт с мамой, — я пожала плечами.
Я посмотрела на Павла ещё раз. Он поднял глаза и увидел меня. На секунду его лицо оживилось, он даже привстал, но Тамара Ивановна что-то резко сказала, и он снова сел, опустив голову.
— Как видишь, — я отвернулась. — Пойдём отсюда?
Мы расплатились и вышли. На улице Ольга взяла меня под руку.
— Знаешь, а ты молодец. Вовремя соскочила.
— Знаю, — я улыбнулась. — Просто иногда жалко его. Он же не плохой человек. Просто слабый.
— Слабый — это тоже плохо, — философски заметила подруга. — Со слабым мужчиной ты сама становишься его мамой. А тебе оно надо?
— Нет, не надо. Мне надо партнёра, а не ребёнка.
— Вот именно! Кстати, помнишь, я говорила про своего коллегу? Так вот, он спрашивал о тебе…
Я слушала Ольгу, улыбалась, но мыслями была далеко. Где-то там, в уютном кафе, сидел мужчина, которого я когда-то любила. Сидел со своей мамой, которая никогда не отпустит его. И будет он сидеть с ней до самой её смерти, а потом будет жить с её призраком, потому что она приучила его к зависимости, к тому, что без неё он — никто.
А я шла по осенней улице, свободная, самостоятельная, готовая к новым встречам и новым чувствам. И знаете что? Я была благодарна Тамаре Ивановне. Если бы не её визит в тот майский вечер, я бы вышла замуж за Павла. И прожила бы жизнь в золотой клетке, борясь с его мамой за каждый кусочек свободы.
Но я выбрала другой путь. Трудный, порой одинокий, но мой собственный. И ни о чём не жалею.
