— И что, все? — глухо спросила Марина. — Дачу отберут?
— Дачу, скорее всего, да, — вздохнула Света. — Кредиторы — контора мутная, явно полубандитская, с ними судиться — себе дороже. Они этот долг Лёнькин выкупили, а твой муженек им дачу в залог и подсунул. Но… — Света прищурилась, глядя в бумаги. — Есть один нюанс.
— Смотри. Дачу они оценили в миллион триста. А долг — полтора. Твой Слава, чтобы закрыть всю сумму, подписал еще одно соглашение. В случае, если стоимости основного залога (дачи) не хватает, он обязуется покрыть разницу… из своей доли в совместно нажитом имуществе.
Марина вскинула голову.
— Бинго, — улыбнулась Света. — Он, идиот, думал, что Лёня «раскрутится» и никто не узнает. Он был уверен, что дело до квартиры не дойдет. Но он не учел, что Лёня — лузер, а кредиторы — акулы.
— Что мы можем сделать? — голос Марины был твердым, как сталь.
— О, мы можем сделать очень красиво, — хищно улыбнулась Света. — Но тебе надо будет потерпеть.
Слава и Тамара Игоревна не могли нарадоваться. Марина «проглотила» обиду. Да, поначалу дулась, конечно. Неделю жила у подруги. Но потом вернулась. Молчаливая, холодная, но — дома.
«Перебесится и простит, — авторитетно заявила Тамара Игоревна сыну. — Куда она денется? Ипотека общая, квартира. Бабы, они такие. Покричат и успокоятся. Главное, Лёнечка спасен!»
Лёнечка, впрочем, спасаться не хотел. Получив деньги, он тут же спустил их на «инвестиции» в какую-то очередную пирамиду. Через две недели он снова был на мели.
А через месяц в их дверь позвонили.
На пороге стояла Марина, ее подруга-адвокат Света и двое тех самых «кредиторов» с дачи.
— Мариш? А ты чего? — Слава, стоявший на кухне в растянутых трениках, удивленно моргнул. — Ты же на работе…
— Была, — холодно бросила Марина. — Собирай вещи, Слава.
— В смысле? — не понял он.
Из комнаты выплыла Тамара Игоревна.
— Ой, Мариночка! А это кто? Гости?
— Это кредиторы твоего Лёнечки, — кивнула Света. — И я, адвокат Марины Викторовны. Муж ваш, Тамара Игоревна, Вячеслав, выступил поручителем по долгу брата. Поскольку основного залога — дачи Марины Викторовны, полученной, кстати, мошенническим путем, что мы еще докажем, — не хватило, взыскание обращается на долю вашего сына в этой квартире.
У Славы вытянулось лицо.
— Как… как взыскание? Какая доля?
— Твоя, Слава. Половина квартиры. Которую эти милые люди, — Света кивнула на бритоголовых, — любезно согласились принять в счет уплаты долга.
— Что?! — взвизгнула Тамара Игоревна. — Да как вы смеете! Это наша квартира!
— Это их квартира, — поправила Света. — Была. А теперь она наполовину принадлежит вот этим господам. А Марина, моя клиентка, подала на развод и раздел имущества. И свою долю она продает.
— Кому? — прошептал Слава, бледнея.
— Мне, — улыбнулась Света. — По очень хорошей цене. Так что, господа… у вас есть час, чтобы собрать вещи вашего сына. Он здесь больше не прописан и не живет.
