То, что началось потом, Марина вспоминала как страшный сон. Тамара Игоревна визжала так, что заложило уши. Кричала, что Марина — аферистка, что она разрушила семью, что она оставила ее «сыночку-кровиночку» на улице. Лёня, которого тоже вызвали на место «трагедии», пытался качать права, но один из кредиторов так на него посмотрел, что «гений бизнеса» предпочел ретироваться.
Слава сидел на полу в коридоре, обхватив голову руками, и тупо раскачивался.
— Мариш… ну как же так… мы же семья… я же…
— Ты же маменькин сынок и вор, Слава, — тихо сказала Марина, застегивая куртку. — Ты украл у меня дачу. А я… я просто забираю свое. Я устала тащить на себе тебя и всю твою непутевую родню.
— Но… куда я пойду?! — взвыл он.
— К маме, — пожала плечами Марина. — В ее уютную «хрущевку». И Лёнечку своего прихвати. Будете теперь жить все вместе, одной дружной семьей. В тесноте, да не в обиде.
Она развернулась и вышла за дверь.
Через полгода Марина сидела на своей даче. Дачу удалось отбить. Когда Света объяснила кредиторам, что сделка по залогу дачи была стопроцентно мошеннической и будет отменена судом, а вот сделка по квартире — абсолютно законная, так как Слава был в своем праве распорядиться своей долей, те быстро смекнули, что лучше получить половину ликвидной квартиры в городе, чем ввязываться в суды из-за дачи.
Марина пила чай с мятой и смотрела, как садятся сумерки. Она развелась. Выкупила у Светы вторую половину квартиры (адвокат, конечно, взяла свой процент, но Марина была ей безмерно благодарна) и теперь была единоличной хозяйкой.
На днях ей звонила бывшая свекровь. Плакала в трубку. Рассказывала, что Слава пьет, Лёня разбил машину и снова требует денег, а в их двушке жить втроем невозможно. Просила у Марины «немножко денег, по-семейному».
Марина молча нажала «отбой» и занесла номер в черный список.
За все в этой жизни надо платить. Особенно за предательство. И ее бывший муж со своей «семьей» только-только начинали выплачивать свой счет.
Автор: Алекс Измайлов
