— Раздевайся. Фёдор на работе, а девчонок я сейчас уложу. Проходи сразу на кухню. — Катерина увела девочек назад в комнату.
Полчаса прошли в умывании, переодевании ко сну.
— У нас гостья. Сегодня без сказки, ладно? — Катерина поцеловала девчонок и выключила свет.
Женя сидела на табурете. На плите шумел чайник.
— Ничего, что я похозяйничала? Замёрзла очень. Да и разговаривать легче за чаем. — Совсем по-взрослому сказала она.
Катерина разлила чай по чашкам, пододвинула гостье вазочку с конфетами и сушками.
— Так что стряслось у тебя? — спросила она и отпила, обжигаясь, из чашки.
— Только не кричи, как мать. Уши заложило от её крика. Потому и ушла, и гуляла по городу. — Семнадцатилетняя Женька обхватила озябшими ладонями горячую чашку. — Беременная я. — Она робко подняла глаза на Катерину.
Ту, словно кипятком обдало.
— Славка говорит, что рано, надо избавиться, учёба, то да сё.
— Трус и ребёнок ещё твой Славка. — Катерина в сердцах облилась чаем. — Так ты за советом пришла?
— Нет. Я всё решила. Деньги на аборт пришла попросить. Дашь? — Женька осторожно взглянула на соседку.
— Так если Славка не хочет ребенка, пусть найдёт денег. Должен как-то поучаствовать.
— Нет у него. И родителей просить не будет. Все деньги, что накопил, потратил на новый компьютер. Родители сейчас не дадут, а до зарплаты ждать нельзя. — Деловито, как ребёнку, объясняла Женька.
— А мать? Она заинтересована. Даст. — Подсказала Катерина.
— В век у неё не возьму. Так орала, обзывала. До сих пор меня трясёт. А я знаю, что она меня тоже по залёту родила. Сама говорила. Только отец женился на ней. А Славка хороший, только слабый. Ему ещё в армию идти. Правда, рано нам ещё детей заводить. Так ты дашь мне денег?
— О том, что рано, надо было раньше думать. — Катерина понизила голос. — Нет. Денег нет. А и были бы, не дала бы. Детей не заводят. Это дар Божий. А если Бог его даёт, то обеспечит и средствами. Я вот… — Катерина вдруг осеклась, махнула рукой. — Глупость сделала. Сейчас жалею. Устроится всё. И мать простит. Она любит тебя. Как увидит маленькое сладкое солнышко… — В глазах Катерины заблестели слёзы.
— Да я и сама понимаю. Но Славка. Мать… — Женька пожала плечами и допила чай.
— Тебе жить. Тебе решать. Только пожалеешь потом. Уж я-то знаю.
Уже шёл первый час ночи, когда вернулся Федор, и Женька засобиралась домой.
— Я провожу, — вызвался Фёдор.
— Куда? Я же на первом этаже живу. — Прыснула Женька.
— Чего приходила? — уплетая котлеты, спросил Фёдор, когда соседка ушла.
— Денег просила, а я не дала, — спокойно, сверкнув глазами, ответила Катерина.
Вилка застыла в руках Фёдора. Он напрягся, но, то ли от усталости, то ли не хотел разжигать ссору, встал из-за стола. Но не подошёл к окну, а пошёл спать.
На следующий день Катерина встретила мать Женьки. Спросила, как дела. — Как-как? Женька школу закончит и родит осенью. — Отмахнулась Женькина мать. — Сначала ужас как разозлилась, выдрать хотела. Не могу грех на душу взять, на аборт её послать. Выдюжим как-нибудь.
