К вечеру воскресенья Наташа вернулась домой. Она ожидала увидеть привычный хаос — горы посуды, пятна на ковре, пустой холодильник. Но квартира была… чистой. Не идеально, конечно — на столе остались разводы, а шторы всё ещё пахли табаком. Но полы блестели, мусор был вынесен, а на кухне даже стояла тарелка с бутербродами, накрытая полотенцем.
Олег сидел на диване, уставший, с красными глазами, но с какой-то новой решительностью на лице.
— Наташ, — он встал, когда она вошла, — я всё убрал. И… я понял, о чём ты говорила.
— Понял? — Наташа поставила сумку на пол, не зная, верить ли ему.
— Да, — он шагнул к ней. — Это… это правда тяжело. Я даже не представлял, сколько ты тащишь на себе. Прости.
Наташа молчала, глядя на него. Она ждала продолжения, ждала подвоха. Но Олег выглядел искренним.
— Я поговорил с ребятами, — продолжил он. — Сказал, что теперь гости — только по договорённости. И что убирать за ними я буду сам. Или они.
— Серьёзно? — Наташа почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Серьёзно, — он взял её за руку. — И ещё… я подумал, что мы могли бы иногда проводить выходные только вдвоём. Без друзей, без родственников. Как раньше.
Наташа посмотрела на него, и в её груди смешались облегчение и недоверие. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но в его глазах была решимость, которой она не видела раньше.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Но, если ты опять начнёшь звать всех подряд…
— Не начну, — перебил он. — Обещаю.
Она кивнула, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать. Но в глубине души она знала: это только начало. Смогут ли они с Олегом удержать этот новый баланс? Или старые привычки вернутся, как только он забудет о своих обещаниях?
Наташа сидела за кухонным столом, глядя на тарелку с бутербродами, которые Олег наспех приготовил перед её возвращением. Хлеб был нарезан неровно, колбаса торчала кривыми ломтями, но этот неуклюжий жест тронул её. Она всё ещё не могла поверить, что он убрал квартиру сам. Олег, который раньше даже не знал, где в доме хранится моющее средство, теперь стоял перед ней, обещая перемены. Но в груди всё равно ворочалось сомнение, как заноза. Слишком уж легко он согласился. Слишком быстро.
— Наташ, — Олег присел напротив, его пальцы нервно теребили край скатерти, — я правда хочу, чтобы всё было по-другому.
— Хочу — это одно, — Наташа посмотрела ему в глаза, — а сделать — другое. Ты правда готов говорить своим друзьям «нет»? Или через неделю опять начнётся: «Ну, они же просто заскочат на часик»?
Олег отвёл взгляд, и Наташа почувствовала укол разочарования. Она знала этот взгляд — так он смотрел, когда обещал бросить курить или начать бегать по утрам. Обещания, которые растворялись быстрее, чем сахар в её утреннем кофе.
— Я попробую, — наконец сказал он. — Но ты же знаешь, как это бывает. Ребята звонят, говорят: «Олег, давай посидим!» Отказать сложно.
— Сложно? — Наташа прищурилась. — А мне не сложно было семь лет готовить, убирать, улыбаться, пока твои ребята разносят наш дом?
