— Он не блефует, — наконец сказала Наташа, откидываясь на спинку кресла. — Эти документы подтверждают, что он внёс вклад в ремонт. И, что хуже, он прав насчёт общего счёта. Деньги, которые туда поступали, суд может посчитать совместными.
Света почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— То есть… он может забрать половину квартиры? — её голос был едва слышен.
Наташа покачала головой.
— Не всё так просто. Квартира — твоя добрачная собственность, и это главный аргумент. Но если суд решит, что ремонт значительно увеличил её стоимость, Дима может претендовать на компенсацию. Не на саму квартиру, а на долю её стоимости.
— Компенсацию? — Света нахмурилась. — Но у меня нет таких денег! Мы и так едва сводим концы с концами.
— Знаю, — Наташа посмотрела на неё с сочувствием. — Поэтому нам нужно доказать, что его вклад не был таким уж значительным. И ещё… — она замялась, — нам нужно проверить, не манипулирует ли он с этими документами.
— Манипулирует? — Света подалась вперёд. — Как?
— Некоторые чеки выглядят… странно, — Наташа ткнула пальцем в одну из квитанций. — Вот, например, счёт за кухонный гарнитур. Дата — три года назад, но сумма кажется завышенной для того времени. И ещё — он предоставил только свои переводы, но не показал, сколько вносила ты.
Света вспомнила, как они выбирали ту кухню. Дима настоял на дорогом варианте, хотя она предлагала взять что-то попроще. Тогда она уступила, думая, что это их общий дом, их общая жизнь. А теперь он использует это против неё.
— Что мне делать? — спросила она, чувствуя, как усталость накатывает волной.
— Собирай всё, что можешь, — ответила Наташа. — Выписки из банка, старые переписки, может, даже фотографии до и после ремонта. Нам нужно показать, что ты тоже вкладывалась. И ещё… — она понизила голос, — будь осторожна с Лизой. Дима может попытаться настроить её против тебя.
Света кивнула, но внутри всё сжалось. Лиза. Её девочка, которая и так уже задаёт слишком много вопросов. Как объяснить ей, что папа и мама теперь враги?
Дни шли, и напряжение в доме росло. Света копалась в старых банковских выписках, рылась в переписках, пытаясь найти доказательства, что она тоже вкладывалась в квартиру. Она работала, забирала Лизу из школы, готовила ужины, но каждый вечер, когда дочь засыпала, садилась за ноутбук и искала. Искала, искала, искала.
Однажды вечером, когда Лиза уже спала, в дверь позвонили. Света открыла и увидела Диму. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тёмные круги.
— Можно поговорить? — спросил он, не глядя ей в глаза.
Света хотела сказать «нет», но что-то в его тоне остановило её. Она кивнула и впустила его.
— Свет, — начал он, стоя в прихожей, — я не хочу суда. Правда. Это всё… зашло слишком далеко.
Она посмотрела на него, пытаясь понять, где подвох.
— Тогда чего ты хочешь? — спросила она.
— Я готов отказаться от претензий на квартиру, — сказал он, и Света замерла. — Но при одном условии.
— Каком? — её голос был полон подозрения.
