— Свет, давай без эмоций, — начал он, садясь на диван. — Я поговорил с юристом. Эта квартира, может, и была твоей до брака, но я вложил в неё кучу денег. Ремонт, мебель, техника — всё это было за счёт наших общих сбережений.
Света почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Общих? — переспросила она. — Ты серьёзно? Я платила за эту квартиру три года до нашей свадьбы. А ты что сделал? Купил холодильник?
— Не только, — Дима повысил голос. — Я делал ремонт в ванной! Плитка, сантехника — это всё на мне! И кухонный гарнитур, между прочим, тоже!
— Кухню мы покупали вместе, — отрезала Света. — И не надо мне рассказывать, как ты героически клеил плитку. Я тоже работала, Дима. И все эти годы платила за коммуналку, за продукты, за Лизины кружки.
— Это не отменяет моего вклада! — он хлопнул ладонью по столу, и папка подпрыгнула. — Юрист сказал, что я могу претендовать на долю. Это наше совместно нажитое имущество, Света.
Она замерла. Совместно нажитое? Эти слова ударили, как пощёчина. Она помнила, как брала кредит на эту квартиру, как отказывала себе во всём, чтобы выплатить его. Как ночами сидела за ноутбуком, подрабатывая, чтобы закрыть очередной платёж. А теперь он, человек, который просто въехал в её жизнь, хочет забрать половину?
— Ты шутишь, — она покачала головой, стараясь не сорваться. — Ты правда думаешь, что можешь просто так взять и отобрать у меня мой дом?
— Это не только твой дом, — Дима смотрел ей прямо в глаза. — Это наш дом. Был.
Света сжала кулаки. Ей хотелось крикнуть, что он предал её, что разрушил их семью, что не имеет никакого права. Но вместо этого она глубоко вдохнула и сказала:
— Хорошо. Давай разберёмся. Покажи свои документы.
Дима открыл папку, и Света увидела стопку чеков, счетов, договоров. Он действительно собрал доказательства — квитанции за стройматериалы, договор на установку кухни, даже счёт за новый диван.
— Вот, — он подвинул бумаги к ней. — Это всё, что я вложил. И это только часть. Я не хочу войны, Свет. Но я не уйду с пустыми руками.
Света пробежала глазами по бумагам. Чеки за плитку, за краску, за светильники. Всё это было знакомо — они действительно покупали многое вместе. Но что-то в этих документах насторожило её. Она не могла сразу понять, что именно, но интуиция подсказывала: тут есть подвох.
— Я подумаю, — сказала она, стараясь выиграть время. — И поговорю с юристом.
— Не тяни, Свет. Я не хочу доводить до суда. Но если ты будешь упираться, мне придётся.
Она посмотрела на него — на человека, с которым делила постель, мечты, жизнь. И вдруг поняла, что не узнаёт его. Где тот Дима, который смеялся над её шутками, который носил Лизу на плечах, который обещал быть рядом всегда?
— Делай, как знаешь, — тихо сказала она. — Но я не отдам тебе то, что моё по праву.
На следующий день Света сидела в офисе своей подруги Наташи, юриста, которая специализировалась на семейных спорах. Наташа, высокая женщина с короткой стрижкой и острым взглядом, листала документы, которые Света принесла из дома.
