— Это ты называешь шпионажем? — Лена вскочила, её голос задрожал. — А то, что твоя мама роется в моих вещах, переставляет мебель, выбрасывает мои пледы — это нормально?
— Она не выбрасывала твой плед, — Сергей нахмурился. — Она сказала, что отдала его в химчистку.
Лена горько рассмеялась, качая головой.
— Химчистка? Серьёзно? А ты спросил, где чек? Или где этот плед сейчас? Потому что я его не видела с прошлой недели!
Она открыла приложение и прокрутила запись. Вот Галина Ивановна заходит в спальню, снимает с кровати тот самый потрёпанный плед, который Лена так любила, и засовывает его в мусорный пакет. «Старье какое-то», — бормочет она, завязывая узел. Лена почувствовала, как в горле встаёт ком. Этот плед был не просто вещью — это была память о её маме, о тех вечерах, когда они, укутавшись в него, пили чай и болтали до полуночи.
Сергей смотрел на экран, и его лицо медленно бледнело. Он молчал, но Лена видела, как его пальцы сжались в кулаки.
— Я не знал, — тихо сказал он наконец. — Она сказала…
— Что она сказала? — Лена скрестила руки на груди. — Что хотела «помочь»? Что я не справляюсь? Что я плохая хозяйка?
— Лен, перестань, — Сергей поднял руку, словно пытаясь остановить её. — Она не так сказала. Просто… она считает, что ты слишком много работаешь, а дом…
— А дом что? — Лена шагнула ближе, её голос стал резче. — Дом в порядке, Сережа! Это я его обставляла, я выбирала каждую мелочь, я сделала его нашим! А твоя мама приходит и решает, что всё надо переделать, потому что её вкус лучше!
Сергей молчал, глядя в пол. Лена чувствовала, как внутри неё борются гнев и отчаяние. Она любила его — его доброту, его умение разрядить обстановку шуткой, его тёплые объятия по вечерам. Но сейчас она не могла понять, почему он не видит того, что видит она. Почему он не замечает, как Галина Ивановна шаг за шагом отбирает у них их пространство, их жизнь?
— Я поговорю с ней, — наконец сказал Сергей, но в его голосе не было прежней уверенности.
— Поговоришь? — Лена покачала головой. — Как в прошлый раз? Или как позавчера, когда ты обещал, что она больше не будет трогать мои вещи? А сегодня я прихожу — и мои занавески в спальне сняты!
— Лен, она просто… — начал Сергей, но Лена перебила.
— Не «просто», Сережа! Это не просто! Это наш дом, а я чувствую себя в нём чужой!
Она замолчала, тяжело дыша. В комнате повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя по подоконнику. Лена смотрела на Сергея, ожидая, что он скажет что-то, что вернёт ей веру в то, что они — команда. Но он только вздохнул и потёр лицо руками.
— Я не хочу ссориться, — тихо сказал он. — Давай… давай просто подумаем, как это решить.
Лена кивнула, но внутри у неё всё сжалось. Она знала, что «просто подумать» не поможет. Нужно было действовать.
