— Мама, — начал он, его голос звучал глухо, — мы же вчера договорились…
— Договорились? — Галина Ивановна вскинула бровь, её тон стал резче. — Ты сказал, что я мешаю вашей жизни. А я, между прочим, всю жизнь для тебя старалась. И теперь, когда мне одиноко в моём доме, ты хочешь, чтобы я сидела там одна, как в ссылке?
Лена сжала губы, стараясь не сорваться. Одиноко? Галина Ивановна жила в посёлке, где у неё было полно подруг, которые каждый вечер собирались на лавочке у подъезда, обсуждая всё — от цен на картошку до сплетен о соседях. Одиноко? Это была манипуляция, и Лена это видела. Но Сергей… Сергей смотрел на мать с таким выражением, будто снова был тем мальчиком, которого она растила одна, таская на себе две работы.
— Мама, мы не говорили, что ты должна быть одна, — Сергей шагнул вперёд, его голос дрожал. — Но жить вместе… это слишком. У нас маленькая квартира, у Лены работа, у меня…
— А у меня что? — перебила Галина Ивановна, её глаза подозрительно заблестели. — У меня только ты, сынок. И эта квартира, которую я, между прочим, помогала вам купить. Или ты забыл, как я дала вам деньги на первый взнос?
Лена замерла. Первый взнос? Это было новостью. Она посмотрела на Сергея, ожидая, что он опровергнет это, но он отвёл взгляд, и её сердце сжалось.
— Сережа, — тихо сказала она, — это правда?
Он кивнул, не глядя на неё.
— Мама… помогла нам с частью суммы. Я не хотел тебе говорить, потому что… ну, ты бы переживала.
— Переживала? — Лена почувствовала, как внутри всё закипает. — Ты скрыл от меня, что твоя мать дала нам деньги на наш дом? И теперь она использует это, чтобы… чтобы шантажировать нас?
Галина Ивановна театрально всплеснула руками.
— Шантажировать? Леночка, какие слова! Я просто хочу быть с семьёй! Разве это преступление?
— Это не преступление, — Лена старалась говорить спокойно, но её голос дрожал. — Но это наш дом, Галина Ивановна. Наш. Мы с Сергеем выплачиваем ипотеку, мы его обставляли, мы сделали его своим. И я не хочу, чтобы кто-то — даже вы — решал, как нам в нём жить.
Сергей смотрел то на жену, то на мать, и Лена видела, как он разрывается. Она знала, что он любит её, но также знала, как сильно он привязан к матери. И Галина Ивановна умела этим пользоваться.
— Ладно, — свекровь подняла руки, словно сдаваясь. — Не хотите — не надо. Я уеду. Но запомни, Сереженька, — она посмотрела на сына с такой болью, что у Лены на миг защемило сердце, — я всегда хотела для тебя только лучшего. А твоя жена… она, похоже, думает только о себе.
С этими словами Галина Ивановна схватила свой чемодан и направилась к двери. Лена почувствовала, как внутри всё сжимается. Она не хотела быть злодейкой. Не хотела, чтобы Сергей смотрел на неё так, будто она разрушает его семью. Но она также не могла позволить свекрови захватить их жизнь.
— Мама, подожди, — Сергей догнал её у двери. — Давай поговорим. Не уезжай так.
Галина Ивановна остановилась, но не обернулась.
