Фаина почувствовала, как внутри всё сжалось. Вот оно. Началось.
— Пока не решили, — отрезала она. — Это моё наследство, я сама разберусь.
— Ну, не кипятись, — Лена подняла руки, словно сдаваясь. — Я просто интересуюсь. У меня подруга риелтор, могу свести, если что. Хорошие деньги можно выручить.
— Спасибо, я подумаю, — Фаина повернулась к плите, чтобы скрыть пылающее лицо.
Катя, доев яблоко, вдруг потянула мать за рукав:
— Мам, а мы будем жить в той квартире? Ты же говорила, что там много места и я смогу завести собаку.
Фаина замерла. Сергей тоже. Лена покраснела и быстро зашептала дочери:
— Катюш, не сейчас, я же просила…
Но Фаина уже повернулась, её глаза горели.
— Жить в той квартире? — медленно переспросила она. — Лена, ты серьёзно уже всё распланировала?
— Фая, ты не так поняла, — Лена замахала руками. — Это просто детская болтовня!
— Детская болтовня? — Фаина посмотрела на Сергея, ожидая, что он хоть что-то скажет. Но он молчал, уставившись в пол.
В этот момент в дверь снова позвонили. Фаина, не говоря ни слова, пошла открывать, чувствуя, как внутри нарастает буря. На пороге стояла свекровь, Нина Ивановна, с неизменной хозяйственной сумкой и строгим выражением лица.
— Фаина, — начала она без предисловий, — нам надо поговорить. Про квартиру. Я считаю, что раз мы семья, то и делиться надо честно.
Фаина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она посмотрела на Сергея, который всё ещё избегал её взгляда, потом на Лену, которая вдруг увлечённо разглядывала свои ногти.
— Честно? — переспросила Фаина, и её голос задрожал от сдерживаемого гнева. — Хорошо, Нина Ивановна. Давайте поговорим. Только учтите: я не собираюсь делиться тем, что мне досталось по праву.
Следующие полчаса превратились в настоящий кошмар. Нина Ивановна, не стесняясь, заявила, что тётя Лида «обещала ей помочь с жильём», и что Фаина, как «молодая и бездетная», могла бы «подумать о семье». Лена поддакивала, то и дело вставляя, что её детям «нужна стабильность», а продажа квартиры могла бы «решить их проблемы». Сергей пытался что-то сказать, но его слабые попытки примирить всех только подливали масла в огонь.
— Нина Ивановна, — наконец не выдержала Фаина, — вы хоть раз за последние три года спрашивали, как Лида себя чувствует? Звонили ей? Приезжали?
Свекровь поджала губы.
— Я не могла, у меня давление, — отрезала она. — Но это не значит, что я её не любила.
— Любовь? — Фаина горько усмехнулась. — Любовь — это когда ты сидишь ночами у постели, а не когда вспоминаешь о человеке, только узнав про завещание.
Сергей наконец поднял голову:
— Фая, хватит. Не надо так.
— Не надо так? — она повернулась к нему, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — А как надо, Серёж? Молчать, пока твои родственники решают, как распорядиться моим наследством?
— Это не так, — он попытался её успокоить, но в его голосе чувствовалась растерянность. — Просто… они считают, что ты слишком резко реагируешь.
