— Что? — Света замерла, сжимая телефон. Голос Нины Петровны, свекрови, звучал с той властной уверенностью, которая всегда заставляла Свету чувствовать себя школьницей на экзамене. — Как это — освободи? Это же моя квартира!
— Светочка, ты не поняла, — Нина Петровна вздохнула с лёгким укором. — У Кати беда. Её из съёмной квартиры выгнали, работы нет, денег нет. А у тебя целая двушка пустует! Ну не чужие же люди, в конце концов!
Утро субботы обещало быть спокойным — редкий выходной без беготни, без гостей, без звонков. И вот тебе на.
— Нина Петровна, — осторожно начала она, стараясь не сорваться, — квартира не пустует. Я там ремонт делаю. Для сдачи готовлю. Это мой доход.
— Доход, — фыркнула свекровь. — А родная сестра твоего мужа где жить будет? На улице?
Света прикрыла глаза и медленно сосчитала до пяти. Катя, младшая сестра её мужа Антона, всегда была как стихийное бедствие — красивая, шумная, с кучей идей и вечными проблемами. Света видела её пару раз на семейных сборах, где Катя то рассказывала о новом бизнес-проекте, то жаловалась на очередного «неблагонадёжного» арендодателя. И вот теперь она, похоже, решила стать их личной головной болью.
— Я поговорю с Антоном, — выдавила Света, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— Вот и правильно, — голос Нины Петровны смягчился, но в нём всё равно сквозило торжество. — Он согласится, я уверена. Семья — это святое, Светочка.
Повесив трубку, Света положила телефон на диван и уткнулась лицом в ладони. Семья. Святое. Только почему это «святое» всегда оборачивается для неё лишними хлопотами?
Света с Антоном жили в трёхкомнатной квартире на окраине города — просторной, с большими окнами и видом на парк. Они купили её три года назад, после свадьбы, вложив все сбережения и взяв ипотеку. Это был их первый настоящий дом — не съёмная однушка, не комната в коммуналке, а место, где можно было строить планы, мечтать о детях, устраивать уютные вечера. Но была ещё одна квартира — Светина двушка, доставшаяся ей от бабушки. Маленькая, в старом панельном доме, но своя. Света решила сдавать её, чтобы закрывать ипотеку быстрее. Полгода назад она начала ремонт — ничего шикарного, просто новый ламинат, свежие обои на стенах, замена старой сантехники. И вот теперь свекровь требует отдать эту квартиру Кате.
Антон вернулся с работы ближе к вечеру, усталый, но, как всегда, с улыбкой. Он был таким — лёгким, добродушным, с вечной верой в то, что всё как-нибудь утрясётся. Света любила его.
— Привет, — он чмокнул её в щёку, бросая портфель на тумбочку в прихожей. — Что у нас на ужин?
Света поставила перед ним тарелку с запечённой курицей и картошкой, но вместо того, чтобы сесть напротив, осталась стоять, скрестив руки.
— Антон, твоя мама звонила.
Он замер с вилкой в руке, уловив её тон.
— Сестра твоего мужа осталась без крыши над головой, освободи для неё свою двушку, — процитировала Света, копируя интонацию свекрови.
Антон отложил вилку и потёр виски.
— Катя? Серьёзно? Что на этот раз?
