Вечер прошёл неожиданно тепло. Они пили чай, ели пирог, и Нина Петровна даже рассказала пару историй из детства Антона, от которых Света искренне смеялась. Впервые за долгое время она почувствовала, что свекровь видит в ней не только «жену сына», но и человека.
Когда Нина Петровна ушла, Антон посмотрел на Свету с улыбкой.
— Ну что, кажется, мы справились?
— Кажется, — ответила она, но в голосе всё ещё была осторожность. — Но я всё равно буду держать ухо востро.
Он рассмеялся и обнял её.
— И правильно. А я буду держать твою сторону.
Прошло три месяца. Катя звонила пару раз, просила у Антона взаймы, но он, к удивлению Светы, отказал — вежливо, но твёрдо. Она продолжала работать, и, судя по её соцсетям, начала понемногу разбираться с долгами. Нина Петровна купила себе небольшую квартиру неподалёку — не для того, чтобы вмешиваться, а чтобы быть ближе к сыну, но на своих условиях.
Света иногда ловила себя на мысли, что всё ещё ждёт подвоха. Но с каждым днём ей становилось легче. Она научилась говорить «нет», не чувствуя вины. А Антон научился слушать её, а не только свою семью.
Однажды, глядя на закат из окна их квартиры, Света вдруг сказала:
— Знаешь, я рада, что не отдала двушку.
Антон повернулся к ней, улыбаясь.
— Я тоже. Это твой дом. И наш.
Она кивнула, чувствуя, как последние капли тревоги растворяются в тёплом свете. Их дом. Их правила. Их жизнь.
