— На диване? — Вера почувствовала, как кровь приливает к лицу. — У нас двушка, Галя. Две комнаты. Одна — наша спальня, вторая — кабинет Сергея. Где вы собираетесь жить?
— Ой, да ладно тебе! — тётя Галя рассмеялась, но в её смехе Вера уловила нервную нотку. — Поживём как-нибудь. Вы молодые, вам личное пространство, а нам, старикам, главное — крыша над головой.
Сергей вошёл в кухню, неся ещё один чемодан.
— Вер, давай потом разберёмся, а? — он посмотрел на неё умоляюще. — Люди с дороги, устали.
Вера сжала кулаки под столом. Её дом. Её правила. Но перед ней сидели двое чужих людей, уже распаковывающих свои вещи, будто они тут хозяева.
К вечеру квартира превратилась в хаос. Тётя Галя заняла кухню, готовя что-то жирное и пахучее, от чего Вера задыхалась. Дима развалился на диване в гостиной, играя в какую-то стрелялку на телефоне — звук выстрелов эхом отдавался в стенах. Сергей ушёл «по делам», оставив Веру один на один с родственниками.
Она сидела в спальне, запершись на ключ. На коленях — телефон, открытый на сайте юридической консультации. «Выселение незарегистрированных лиц возможно через суд, если они отказываются покидать помещение добровольно». Вера перечитывала строку, чувствуя, как внутри растёт решимость.
— Верочка, ужинать будешь? — голос тёти Гали пробился через дверь. — Я котлет нажарила, с пюрешкой!
— Спасибо, не хочу, — отозвалась Вера, стараясь звучать вежливо.
— Ну и зря! — тётя Галя хмыкнула. — Сережка любит мои котлеты, ещё с детства.
Вера закатила глаза. Конечно, Сережка любит. Сережка вообще всё любит, лишь бы не спорить.
Она вспомнила их первую встречу — Сергей, высокий, с доброй улыбкой, помог ей донести тяжёлые сумки из магазина. Тогда он казался ей человеком, на которого можно опереться. Но теперь… Теперь она чувствовала себя одинокой в собственном доме.
— Вера, открой, — голос Сергея был усталым.
Она вздохнула, отложила телефон и повернула ключ. Сергей вошёл, держа в руках бутылку пива.
— Ты чего заперлась? — он нахмурился.
— А ты как думаешь? — Вера скрестила руки. — Твои родственники оккупировали мою квартиру, а ты делаешь вид, что всё нормально!
— Это не только твоя квартира, — снова начал он, но Вера перебила:
— Хватит! Я не собираюсь прописывать их здесь. И жить они тут не будут.
Сергей поставил бутылку на тумбочку, его лицо стало жёстче.
— Вера, это моя семья. Если ты не можешь их принять, то…
— То что? — она шагнула к нему, глаза горели. — Разведёмся? Ты этого хочешь?
Он замолчал, опустив взгляд. Тишина повисла тяжёлая, как мокрое одеяло.
— Я не хочу ссориться, — наконец сказал он. — Но ты могла бы быть чуть добрее. Они потеряли всё.
— А я должна потерять свой дом? — Вера почувствовала, как голос дрожит. — Сергей, я работала, чтобы купить эту квартиру. Это моё. И я не отдам её никому.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.
— Хорошо. Я поговорю с ними. Но дай мне время.
Вера не ответила. Она знала — время только усугубит ситуацию.
