— Поздравить? — Лена усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается что-то новое — не гнев, а сила. — Вы даже не спросили, хочу ли я этого. Вы просто решили, что имеете право ввалиться в мой дом и устроить тут посиделки. А я должна улыбаться и тарелки за вами мыть.
Наташа, до этого молчавшая, поставила бокал на стол.
— Лен, мы не хотели тебя обидеть, — тихо сказала она. — Правда. Мы думали, тебе приятно, когда мы все вместе.
— Приятно? — Лена посмотрела на неё. — Наташ, я люблю, когда мы собираемся по праздникам. Но не каждую субботу. Не тогда, когда я устала, как собака, на работе, а мне ещё три часа у плиты стоять. Не тогда, когда я просто хочу тишины.
Сергей кашлянул, пытаясь разрядить обстановку.
— Ладно, давайте не будем ссориться, — сказал он. — Лен, я понимаю, ты устала. Мы всё обсудим, хорошо?
— Нет, Сережа, — Лена покачала головой. — Я не хочу обсуждать. Я хочу, чтобы вы все ушли. Прямо сейчас. Это мой день рождения, и я хочу провести его так, как хочу я.
Света вскочила, её лицо покраснело.
— Ну, знаешь, это уже слишком! — выпалила она. — Мы тут старались, торт купили, а ты нас выгоняешь?
— Да, выгоняю, — спокойно ответила Лена. — И торт ваш я не просила. Я просила один вечер. Один. С моим мужем. Без вас.
Гриша поднялся, положил руку на плечо Светы.
— Пойдём, Свет, — сказал он тихо. — Давай не будем портить день.
Света фыркнула, схватила сумку и направилась к двери. Наташа, поколебавшись, взяла Марусю за руку и пошла следом. Тётя Люба, что-то бормоча, тоже начала собираться. Через пять минут квартира опустела. Остались только Лена, Сергей и гора грязной посуды на столе.
Сергей молчал, глядя в окно. Дождь усилился, стучал по подоконнику, как метроном. Лена сидела на диване, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя пустоту. Она не знала, правильно ли поступила. Может, она перегнула? Может, надо было смолчать, как всегда? Но внутри что-то подсказывало: это было необходимо.
— Лен, — наконец сказал Сергей, не поворачиваясь. — Ты правда думаешь, что я не замечаю, как тебе тяжело?
Она посмотрела на него, удивлённая. Его голос был тихим, почти виноватым.
— Тогда почему ты ничего не делаешь? — спросила она. — Почему каждый раз, когда я прошу, ты говоришь «они же семья»? Почему ты не на моей стороне?
Сергей повернулся, его глаза были серьёзными.
— Я… не знаю, — признался он. — Мама всегда всех собирала. Это было важно для неё. Я думал, для тебя тоже. Думал, тебе нравится.
Лена горько усмехнулась.
— Нравится? Сережа, я люблю твою семью. Но я не твоя мама. Я не хочу, чтобы мой дом был проходным двором. Я хочу, чтобы ты спрашивал меня. Чтобы ты уважал мои желания.
Он кивнул, опустив голову.
— Я виноват, — сказал он. — Я должен был поговорить с ними раньше. Прости, Лен.
Она молчала, глядя на него. Впервые за долгое время ей показалось, что он её слышит. Но этого было мало. Слишком много накопилось — обид, усталости, недосказанности.
