— Лен, ну что ты начинаешь? — Сергей устало потёр виски, не глядя на неё. — Они же семья, не чужие люди. Пришли, посидели, поели. Что тут такого?
Лена сжала губы, чувствуя, как внутри всё кипит. Она стояла у раковины, до блеска оттирая и без того чистую сковороду. За окном моросил осенний дождь, а в кухне ещё витал запах жареной картошки и котлет — очередного ужина, который она готовила для толпы родственников мужа. Золовки, их мужья, дети — все снова заявились без звонка, как будто её дом — это столовая с вывеской «всё бесплатно».
— Что такого? — переспросила Лена, бросив сковороду в раковину с громким лязгом. — Сереж, я устала. Каждый выходной одно и то же. Твои сёстры даже не спрашивают, удобно ли мне. Просто приходят, едят, оставляют гору посуды и уходят. А я? Я что, прислуга?
Сергей откинулся на стуле, скрестив руки. Его лицо, обычно добродушное, сейчас было напряжённым, с лёгкой тенью раздражения.
— Ты преувеличиваешь, — сказал он. — Они же не каждый день тут. И потом, это традиция. У нас в семье всегда так было — собираемся, общаемся. Тебе что, сложно пару тарелок лишних помыть?
Лена замерла. Слова мужа ударили, как пощёчина. Она медленно повернулась, вытирая руки полотенцем. Её карие глаза, обычно тёплые, сейчас горели обидой.
— Пару тарелок? — голос её дрогнул. — Серьёзно? А кто три часа у плиты стоит? Кто продукты покупает? Кто потом полы моет, потому что твои племянники всё крошками засыпают?
Сергей открыл было рот, но Лена уже не могла остановиться.
— Я не против гостей, Сереж. Но это не гости. Это… набег какой-то! И ты их ещё защищаешь!
Она отвернулась к окну, чтобы он не видел, как её глаза наполняются слезами. За стеклом — серый двор, мокрые качели, пара голубей, прячущихся под козырьком подъезда. Лена глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Ей было тридцать пять, они с Сергеем женаты семь лет, и всё это время она старалась быть хорошей женой. Уютный дом, вкусная еда, чистота — она вкладывала в это душу. Но последние пару лет её жизнь превратилась в бесконечный конвейер: работа, готовка, уборка, снова готовка. И всё ради того, чтобы угодить его семье, которая даже не считала нужным предупредить о визите.
Сергей встал, подошёл к ней, положил руку на плечо.
— Лен, ну прости. Я поговорю с ними, ладно? — его голос смягчился. — Просто… они привыкли, что наш дом — это место, где все собираются. Мама так делала, теперь ты. Это же хорошо, что семья вместе.
Лена сбросила его руку.
— Хорошо для кого? — тихо спросила она. — Для тебя? Для твоих сестёр? А для меня?
Сергей замолчал, глядя куда-то в пол. Лена знала, что он не любит таких разговоров. Он всегда говорил, что она «слишком драматизирует». Но как объяснить, что её силы на исходе? Что каждый такой «семейный вечер» отбирает у неё не только время, но и частичку себя?
