— Лен, открой, — голос Сергея за дверью был мягким, но с ноткой раздражения. — Ну что ты, как ребёнок? Давай выйдем, посидим с людьми.
Лена глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она встала, открыла дверь и посмотрела на мужа. Его лицо — знакомое, родное, с лёгкой щетиной и усталыми глазами — сейчас казалось чужим.
— С людьми? — тихо переспросила она. — Сережа, это мой день рождения. Я просила — только мы вдвоём. Ты обещал. А теперь у нас снова толпа. Без предупреждения. Без моего согласия.
Сергей нахмурился, скрестил руки.
— Лен, они же хотели тебя поздравить. Это сюрприз! Света с Наташей полночи торт выбирали, — он понизил голос. — Неудобно как-то их выгонять.
— Неудобно? — Лена почувствовала, как голос срывается. — А мне удобно? Удобно три часа убирать за твоими сёстрами? Удобно тратить последние деньги на продукты, потому что они жрут, как будто у нас склад? Удобно молчать, когда меня не спрашивают, хочу я этого или нет?
Сергей заморгал, явно не ожидавший такой вспышки. Лена и сама удивилась — слова лились, как река, которую слишком долго держали за плотиной.
— Я устала, Сережа. Устала быть невидимкой в своём доме. Ты хоть раз спросил, что я хочу? Хоть раз подумал, каково мне?
— Лен, ты преувеличиваешь, — начал он, но она перебила.
— Нет. Не преувеличиваю. Это мой дом, а не ресторан для твоих родственников. И я больше не хочу так жить.
Она прошла мимо него, вернулась в гостиную. Гости даже не заметили её отсутствия — Света разливала вино, Гриша спорил с тётей Любой о ценах на картошку, Маруся рисовала фломастером на скатерти. Лена остановилась посреди комнаты, её сердце колотилось, но голос был твёрдым.
— Так, все, — сказала она громко. — Хватит.
Гомон стих. Света удивлённо подняла брови, Наташа замерла с бокалом в руке. Сергей, стоявший в дверях, напрягся.
— Лен, ты чего? — Света поставила бутылку на стол. — Что случилось?
— Случилось то, что я больше не хочу, чтобы вы приходили без приглашения, — Лена смотрела прямо на золовку. — Вы приходите, когда вам вздумается, едите, пьёте, оставляете бардак. А я должна всё это терпеть, потому что «мы же семья»?
Света открыла рот, но Лена не дала ей вставить слово.
— Это мой дом. Мой и Сережи. Не столовая. Не гостиница. Если хотите прийти — звоните. Спрашивайте. И, может, хоть раз принесите что-нибудь, кроме аппетита.
В комнате повисла тишина. Маруся посмотрела на мать, Гриша кашлянул, тётя Люба поправила очки. Сергей шагнул вперёд.
— Лена, ну перестань, — сказал он, но в его голосе уже не было уверенности.
— Нет, Сережа, — Лена повернулась к нему. — Я не перестану. Я семь лет старалась быть хорошей женой, хорошей хозяйкой. Но я не прислуга. И не обязана угождать всем, кроме себя.
Света фыркнула, откинувшись на стуле.
— Ну, знаешь, Лен, это как-то грубо, — сказала она. — Мы же не чужие. Пришли поздравить, а ты вот так…
