— Я выбираю нашу семью, — ответил Дима, и в его голосе было что-то новое, твёрдое, как скала. — Меня, Катю, наш дом.
В комнате повисла тишина. Вова, сидевший в гостиной, кашлянул и пробормотал:
— Может, я пойду сумки собирать?
Света с Вовой уехали к вечеру, оставив после себя странное чувство — смесь облегчения и тревоги. Катя сидела на террасе, глядя на море, которое искрилось в лучах заката. Дима сел рядом, протянув ей бокал вина.
— Ты молодец, — сказал он тихо. — Я знаю, тебе было тяжело.
Катя посмотрела на него, чувствуя, как внутри что-то оттаивает.
— А ты? — спросила она. — Тебе ведь тоже было непросто.
Дима пожал плечами, но его улыбка была тёплой.
— Я привык, что Света всегда такая… напористая, — сказал он. — Но ты права. Это наш дом. И мы должны защищать его.
Катя кивнула, чувствуя, как напряжение последних недель медленно уходит.
— Думаешь, она теперь не приедет? — спросила она.
— Приедет, — Дима усмехнулся. — Но теперь будет знать, что у нас есть правила. И я не дам ей их нарушать.
Катя улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя, что они с Димой — настоящая команда.
Но через неделю телефон снова зазвонил. Катя взяла трубку и услышала голос Светы — на этот раз не такой уверенный, почти виноватый.
— Катя, — сказала она, — я тут подумала… Может, мы всё-таки приедем на пару дней? Я обещаю, никаких компаний. Только я и Вова. И я спрошу заранее.
Катя посмотрела на Диму, который возился с мангалом во дворе. Она знала, что этот звонок — проверка. И от её ответа зависит, сможет ли их дом остаться их убежищем.
— Света, — сказала она спокойно, — давай договоримся. Приезжайте на выходные. Но только на выходные. И предупреждайте за неделю.
В трубке повисла пауза. Потом Света вздохнула:
— Хорошо. Договорились.
Катя положила трубку и вышла к Диме. Он поднял на неё взгляд, вопросительно приподняв бровь.
— Света? — спросил он.
— Ага, — Катя улыбнулась. — Кажется, она начинает учиться.
Дима рассмеялся, обнимая её.
— А ты? — спросил он. — Ты-то чему научилась?
Катя посмотрела на море, на их маленький дом, на розы, которые уже начали распускаться.
— Говорить «нет», — ответила она. — И не чувствовать себя виноватой.
