— Я никого не выбираю, — Дима повысил голос, и Катя заметила, как его пальцы сжались в кулак. — Это наш с Катей дом. И мы хотим, чтобы нас уважали.
Света фыркнула, схватила сумку и повернулась к своим спутникам.
— Поехали, — бросила она. — Видимо, здесь нам не рады.
Лена и Сергей, явно чувствуя себя лишними, молча последовали за ней к машине. Когда хлопнула дверца, а мотор взревел, Катя наконец-то выдохнула. Но облегчение длилось недолго.
— Катюш, — Дима повернулся к ней, его голос был мягким, но в глазах читалась тревога, — ты уверена, что надо было так резко?
Катя посмотрела на него, чувствуя, как внутри снова закипает обида.
— Резко? — переспросила она. — Дима, твоя сестра приехала без предупреждения, с целой компанией, и заявила, что будет жить у нас всё лето! А ты спрашиваешь, не слишком ли я резко?
Дима вздохнул, потирая шею — его привычный жест, когда он не знал, что сказать.
— Она моя сестра, — тихо сказал он. — Я не хочу с ней ссориться.
— А со мной? — Катя шагнула ближе, её голос дрожал. — Со мной ты готов ссориться? Потому что я не хочу, чтобы наш дом превратился в бесплатный хостел!
Дима посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то новое — смесь вины и решимости.
— Я поговорю с ней, — сказал он. — Серьёзно поговорю. Но дай мне время.
Следующие дни были как хождение по канату. Света не звонила, но Катя знала: затишье перед бурей. Она пыталась наслаждаться дачей — утренним кофе на террасе, запахом цветущих роз, плеском волн, доносящимся с берега. Но каждый раз, когда звонил телефон, она вздрагивала, ожидая очередного звонка от золовки.
Дима, как и обещал, позвонил сестре. Катя слышала обрывки их разговора, когда сидела в саду, поливая грядки.
— Свет, мы не можем так, — говорил Дима, шагая по дорожке. — Это наш дом. Мы с Катей хотим покоя.
Пауза. Потом голос Димы стал тише, почти умоляющим:
— Ну, приезжайте на выходные, хорошо? Но не на всё лето. Это слишком.
Катя поставила лейку на землю, чувствуя, как её сердце сжимается. Выходные? Опять компромисс? Она понимала, что Дима старается, но его «старания» каждый раз заканчивались тем, что Света получала то, что хотела.
Вечером, когда они сидели на террасе, Катя решилась.
— Дим, — начала она, глядя на его профиль, освещённый мягким светом фонаря, — я не хочу больше этих полурешений. Света должна понять: наш дом — не её курорт.
Дима повернулся к ней, его лицо было усталым.
— Я знаю, — сказал он. — Но она не отстанет. Ты же её знаешь.
— Вот именно, — Катя наклонилась ближе. — Поэтому нам нужно поставить чёткие правила. Иначе она будет приезжать, когда захочет, с кем захочет. И мы никогда не будем чувствовать себя дома.
Дима кивнул, но в его взгляде было сомнение.
— Какие правила? — спросил он.
— Например, — Катя глубоко вдохнула, — гости приезжают только по приглашению. Максимум на пару дней. И никаких компаний без нашего согласия.
Дима задумался, постукивая пальцами по столу.
— Это жёстко, — сказал он наконец. — Света обидится.
